Век героев

– запинаясь, как будто под ним была трясущаяся по ухабам повозка, пробормотал Геракл. – Вчера ты... Вчера вы с ней... Вчера...

Он замолчал и круто остановился – Иолай вдруг прыгнул вперед и загородил ему дорогу, уперев кулака в бока.

– Что мы вчера делали с Мегарой – не твое дело, понял? – гневно вибрирующим голосом вскричал Иолай. – И что мы будем с ней делать завтра, тоже не твое дело, понял? Вообще все это тебя не касается, понял? Нет, ты понял меня, отвечай?!

– Конечно, это не мое дело, но.

.. Но... – Геракл встряхнулся, заставил себя отбросить жасминовую ветку, а вместе с ней – вязкое смущение, сковывавшее ему язык, и с внезапно прорвавшейся тревогой воскликнул:

– Послушай, ты хоть понимаешь, что будет, если Креонт поймает тебя в дворцовом гинекее?

Иу, вот этого ему как раз не следовало бы говорить! Конечно, его друг отреагировал на эти неуклюжие слова так, как и должен был на них отреагировать.

– «Поймает»? – Иолай задрал подбородок и сузил зеленые глаза. – Я что же, по-твоему, вор?

– С тобой поступят еще хуже, чем с вором.

.. Намного хуже, если Креонт хотя бы заподозрит, что ты и Мегара... О боги, да он тогда просто велит тебя убить и бросит твой изрубленный труп дворцовым собакам!

– Ха! – презрительно воскликнул Иолай, но невольно охнул под мощной рукой, опустившейся ему на плечо.

– Послушай, – теперь сын Зевса смотрел прямо ему в лицо темными, как дождевые облака, глазами. – Царь именно так с тобой и поступит! И я ничем не смогу тебе помочь!

– Да я и не просил твоей помощи! – Иолай стряхнул со своего плеча тяжелую ладонь и задрал подбородок еще выше.

– Я буду ходить во дворец Креонта, когда захочу, и буду видеться с Мегарой, сколько захочу, и никто мне в этом не помешает – ни Креонт, ни ты, ни даже твой отец Зевс!

– Да, но...

– И не учи меня, что мне делать и чего не делать, Геракл! – голос Иолая сорвался, взлетев выше той ноты, которую он мог взять. – Я сам это решу! И мы с Мегарой не нуждаемся ни в твоих наставлениях, ни в поучениях Хирона, ни в дурацких предсказаниях Тиресия!

– Да я просто беспокоюсь о тебе.

..

Иолай, начавший уже остывать, от этих слов снова вспыхнул, как очаг, на который швырнули горсть жертвенной соли.

– Нечего обо мне беспокоиться, я не ребенок! – негодующе взвизгнул он. – Я – мужчина! Это ты еще мальчик!

Геракл прикусил губу, как делал всегда, пытаясь скрыть улыбку, и, как всегда, скрыть улыбку ему не удалось.