Век героев

Потом мальчишки поменяли простыни под двумя ранеными, так и не пришедшими в сознание, напоили терьяком лучника с пробитой головой, насыпали тимьяна на догорающие жаровни и дружно принялись вытаскивать из лебеса прокипяченные повязки. Они работали так, словно Хирон по-прежнему был рядом и говорил каждому из них, что надо делать, переговаривались деловитыми бодрыми голосами – и изо всех сил старались не замечать размеренных ударов тарана. Привыкли же они к диким уличным крикам и к стонам раненых, так почему бы им было не привыкнуть и к этому звуку тоже?

[1] Энио – дочь Ареса, богиня смятения.

[2] Апомий – Гонитель Мух.

[3] Алабастр – небольшой сосуд цилиндрической формы, часто использовался для хранения масел и благовоний.

Осада - 2

2

Едва на веревке повисла последняя мокрая тряпка, из-за занавески вынырнул Иолай с грязными пеленками в руке и с радостно-глупым выражением лица.

– Она так потешно сосет, – хихикнул он, швыряя пеленки в кипящий лебес. – Прямо аж булькает от жадности! Э, Менекей, ты куда это?

– Хочу тоже посмотреть, как она булькает.

– Даже не вздумай! Тебе туда нельзя!

– Почему тебе и Гераклу можно, а мне нет?

– Потому что мы с Гераклом помогли Лее родить, теперь мы для нее все равно что родственники, она нас не боится – верно, Геракл?

– Да...

– Эйя! Грил, Мерион! – только сейчас заметив братьев, удивленно воскликнул Иолай. – А я думал, вы давно уже за Огигейскими воротами!

– Эти ворота теперь наверняка закрыты, – тихо ответил Грил.

– Тогда почему вы не идете домой?

– А зачем? – так же тихо проговорил Мерион.

– Минийцы никогда не ворвутся в город! – твердо заявил Геракл.

Он сказал это с такой непререкаемой уверенностью, что все с надеждой посмотрели на него...

Но вслед за очередным ударом тарана раздался жуткий скрип и треск подающихся ворот, и все замерли, парализованные этим раздирающим душу звуком.

На улице теперь не просто кричали – там визжали и выли, и экет Архилох рявкнул сквозь визг и вой:

– Эйя, мелкота! И вправду, бегите отсюда, пока не поздно! Бегите, ну!.

Мальчишки молча переглянулись – белые лица, темные полукружья под глазами, влажные всклокоченные волосы... Лебесы по углам продолжали кипеть, густой пар оседал на потолке, крупными каплями падая вниз, пропитывая одежду, смешиваясь с потом; на складе было душно и влажно, как перед грозой.