Век героев

Ты храбрый человек, надеюсь, ты сумеешь разумно распорядиться богатством и своей свободой... Менекей, не лей так много масла, в этом скифосе все, что у нас осталось!

Лучник понемногу затих – мандрагора сделала свое дело – теперь он лишь хрипел и конвульсивно вздрагивал, но мальчишки уже привыкли не обращать внимания на подобные пустяки. Привыкнуть к виду развороченной живой плоти было куда труднее, Менекей и Филандор до сих пор в самый неподходящий момент норовили зажмуриться, но Леонтей внимательно следил за проворными пальцами кентавра.

– Хирон, а почему лекарства, заполняющие рану мышечной тканью, всегда готовятся на маслах или восковых мазях? – держа наготове зажим, спросил он.

– Потому что если вводить их сухими, они погрузятся на дно раны и не проникнут в поры, тогда как течение масла доставит антипаф, куда надо... – Хирон расширил рану на животе, погрузил в нее пальцы и, не глядя на Леонтея, одобрительно сказал: – А из тебя получится хороший врач, мальчик.

.. У тебя не только ловкие руки, но и думающая голова!

– Отец хочет, чтобы я торговал вином, – пробормотал Леонтей.

– Ничего, я поговорю об этом с твоим отцом. Если мое слово хоть что-нибудь значит для Клеона, ты не станешь виноторговцем... Дамаст, кишечный жом! Я сказал – жом, а не зажим, очнись! ОЧНИ-И-ИСЬ!

– Да, и если только отец... – Леонтей быстро подал кентавру жом, закусил губу и не договорил.

– Послушай меня, – в такт движению своих пальцев, исследующих зловонную мешанину в животе раненого, проговорил Хирон, – то, что твой отец.

.. и твои братья... до сих пор сюда не пришли... еще не значит, что они погибли... Никогда не следует отчаиваться раньше времени... Слышите, Геракл, Иолай? Дамаст, еще жом! Не зевай! У меня четыре ноги, но только две руки! А в брюшной полости этого бедняги не хватало кала в придачу к кускам панциря!

Страшный глухой удар тряхнул склад, бронзовый светильник над столом закачался и замигал.

– Что это? – остановив ладонью мотающийся туда-сюда светильник, испуганно спросил Периер.

Кентавр даже не поднял головы: он лихорадочно нащупывал в ране обломки пластин чешуйчатого панциря, разбитого и вдавленного в живот лучника ударом тупого копья.

– Минийцы бьют тараном в ворота, – коротко ответил он, швыряя окровавленные куски роговых пластин на пол.