Век героев

– Он прав, надо уходить через Огигейские ворота, пока минийцы не обложили город!

– Чтобы жены этих ублюдков рожали скорпионов и крыс!

– Чтобы змеи грызли их печень в Аиде!

– Чтобы их вонючие трупы сгнили в болоте!

– Что ж, бегите хоть в Эритры, хоть на Киферон, а моя семья – в Фивах, и я отсюда никуда не уйду!

Снаружи сбивчиво простучали копыта, и на этот звук тотчас же эхом откликнулся перестук копыт Хирона, выскочившего из-за занавески.

– Все к столам! Поднимайтесь, живо!

Битва у Посейдоновой рощи закончилась паническим бегством фиванского войска, в котором каждый думал только о том, как бы поскорее добраться до Неистейских ворот.

Страх смерти смешал в одну беспорядочную толпу рабов и наемников, экетов и крестьян и погнал к единственному спасению – к могучим стенам семивратных Фив.

На улицах поднялся безумный вопль, когда колесницы на полной скорости влетели в Неистейские ворота, отшвыривая людей к стенам домов, давя собак и кур, опрокидывая наспех сооруженные навесы; следом за колесницами в город ворвались пешие воины, обратившиеся в бегство еще раньше колесничих; под конец между смыкающимися створками успела проскочить повозка, запряженная парой взмыленных мулов, и ворота тотчас же закрылись за ней, отрезав путь к спасению горстке замешкавшихся пращников.

Минийские колесницы прижали пращников к стене, вдоль которой они пытались бежать, и экеты искололи беглецов копьями еще раньше, чем медный брус с внутренней стороны ворот был полностью вдвинут в скобы.

Потом та же участь постигла раба-возницу, чья повозка не успела прорваться в город, – раб упал на колени и молил о пощаде, но удар мечом в горло оборвал его мольбы, после чего орхоменцы так же споро расправились со всеми ранеными, лежавшими в его повозке.

..

Но другая повозка, которой правил громадный фракиец, пробилась сквозь паническую давку к складу Клеона, и в свете масляного светильника Хирон склонился над полумертвым лучником, исколотым минийскими копьями.

– Это девятый! – фракиец с трудом перекрыл стоны лучника и страшные вопли за дверью: там как будто бесновались Фобос и Деймос вместе с их истеричной сестренкой Энио[1].

– Теперь я могу получить мое серебро, господин?

– Что? – непонимающе оглянулся Хирон. – А, да! Возьми в том большом сундуке серебро, весы и сам отмерь себе пять мин... Надеюсь, ты умеешь обращаться с весами? Леонтей, дай раненому шесть глотков мандрагоры, Менекей, неси сюда скифос с красным маслом! Отмерь себе пять мин, фракиец, и иди.