Век героев

Иолай вскочил на ноги, с облегчением вырываясь из ужасного сна, и тут дверь с грохотом распахнулась, и на склад ввалился Геракл – без гидрии[1], зато с растрепанной светловолосой женщиной на руках. Женщина громко стонала, и все раненые, что были в силах, приподнялись на кроватях при виде этого увлекательного зрелища.

– Хирон, помоги, ей плохо! – с порога крикнул Геракл.

– Вижу, – приближаясь к нему, невозмутимо отозвался Хирон. – Еще бы ей было хорошо, она вот-вот должна родить! Только этого нам сейчас не хватало, о боги.

– У ворот Электры, возле тамошнего источника...

– Так-так-так! Воды уже отошли?

– Что? – оторопело переспросил Геракл. – Хирон, мою гидрию несет Евтим, я не мог принести сразу и воду, и ее...

Женщина у него на руках притихла и с ужасом озиралась по сторонам – любой, угодивший на склад Клеона, мог бы подумать, что очутился в самом страшном месте Аида!

Когда же из клубов зеленоватого пара в постукивании копыт перед ней сгустился седовласый кентавр в забрызганном кровью нагруднике, бедняжка издала такой вопль, что Геракл чуть не уронил ее на пол.

– Не-е-ет!

– Правильно, нечего ей тут рожать! – крикнул с дальней кровати кариец с раненной ногой. – Убери отсюда эту бабу, парень!

– Мало нам тут смертей, еще не хватало родов[2]! – подхватил копейщик Эгисф и прибавил свое любимое ругательство, завершившееся протяжным стоном.

– Вышвырните ее за дверь, я не хочу помирать рядом с роженицей...

– Молчать!!! – гаркнул Кронид – и все раненые мигом притихли, зато женщина с рыданиями забилась на руках у Геракла и даже на столе в углу продолжала плакать и кричать.

Все мальчишки сгрудились вокруг нее, а она закрыла лицо руками, умоляя, чтобы ей позволили уйти из этого ужасного места!

– Она лежала на мостовой и стонала, – сквозь эти крики объяснил бледный растерянный Геракл. – Не мог же я там ее бросить!

– Да, улица – неподходящее место для родов, особенно сейчас, – Хирон положил ладонь на круглый живот женщины, и она с воплем попыталась соскочить со стола – Геракл едва успел придержать ее за плечи.

– Ну-ка, хватит голосить! – строго одернул крикунью кентавр. – Скажи лучше, как тебя зовут, девчушка?

А ведь и вправду – на столе лежала девчонка всего года на два постарше сестры Менекея Мегары, которой недавно исполнилось пятнадцать!

Судя по ее небогатой одежонке и по исцарапанным босым ногам, она была из тех крестьян, что укрылись в Фивах с единственным тощим мешком за спиной и с парочкой полудохлых кур или поросят.