Постфактум. Книга вторая.

Не успел Илья расстаться с огнестрельным оружием и схватить меч, как Монислав Годогоста просвистев у него над головой, настиг летуна. Кровь и кишки брызнули на пол, а нечисть с глухим ударом воткнулась в спинку кресла и затихла. Раненая же из обреза тварь успокоилась, забилась в угол и еле слышно шипела.

— Что, съели! — воодушевлённо воскликнул гмур, быстро пришедший в себя от отката. — Мы можем и без магии за себя постоять!

Они не сговариваясь направились к раненому мутанту, держа наготове мечи. Летун зашипел, расправил крылья в стороны, стал издавать стрекочущие звуки.

— Извини, птичка, мы тебя в гости не звали, — подметил Годогост и добавил. — Кто ходит незваный, редко уходит негнаный.

Крылатая тварь как будто поняла сказанное чародеем, вскочила и, припадая на правую ногу, ринулась к выходу. Мужчины не бросились добивать её, даже когда мутант оступился на подоконнике и замешкался. Через несколько мгновений он просто вывалился в окно, однако характерного хлопанья крыльев не последовало.

Дверь в квартиру загромождал всё тот же шкаф, путники отодвинули его в сторону и, осмотрев лестничную клетку, покинули квартиру.

Нападение мутантов прогнало сон и, хотя не одна тварь не пыталась больше напасть, мужчинам не удалось как следует отдохнуть. На рассвете, когда возбуждение от схватки сошло на нет и Илья стал проваливаться в уютную дрёму, Годогост безжалостно выдернул его из неё.

— Подымайся, отрок, — произнёс гмур, легко потеребив парня за плечо. — Утро будет мудро птицам на разлет, молодцам — на расход.

Илья сел рывком, потёр ладонями опухшее лицо, разлепил слезящиеся глаза. Если бы эфемерный песок в них вдруг обрёл реальность, то непременно бы засыпал собой весь пол перед диваном.

— Ага, птички вчера и ночью неплохо летали, — пробубнил Илья, ему вдруг стало стыдно, за то, что он едва не отключился, в то время как Ясмина сейчас одна, в другом пласте времени: голодная, загнанная, без сна и отдыха. От этих мыслей хотелось завыть, но парень собрав волю в кулак сказал: — Отлично тогда пойдём, у меня есть одна идея, и мне не терпится её проверить.

— Что за урод? — не поймёшь: где нога, где рот, — проходя мимо зарубленного летуна, изрёк в своей манере Годогост. — Носит же земля таких.

Мутант со вспоротым брюхом, откуда на кресло вывалилась дурно пахнущая требуха, был жутким. Синюшная кожа обтягивала сухое, жилистое тело, верхнюю часть которого поросла редкими пучками перьев, за исключением крыльев — чёрных и плотных, похожих на вороньи.