Легенды Отрезанного Простора

Хранитель не может умереть: он пожертвовал собой ради всего мира, и с тех пор частица его живет в каждом из нас. Мы стали не просто его созданиями. С тех пор каждый из нас — сам хранитель золотой пылинки, частицы Хранителя. И когда настают дурные времена, когда сердца полнятся отчаянием и тревогой, мы взываем к Белому Дракону в своей душе, чтобы пережить их, стать сильнее и добрее. Помните об этом, помните, что в каждом есть Белый Дракон и Змей Хаоса. И только от вас зависит, чей голос громче позовет вас.

— Но как же Змей? Неужели он останется навечно? — спрашивали юные слушатели.

— Зло не может быть вечным, у него нет своего времени и назначенного часа. Вечность чужда ему, как чуждо творение и поддержание жизни. Говорят, однажды Белый Дракон возродится и сразит Змея Хаоса. Духи! — воскликнул Ругон, ударяя в бубен. — Духи-из-скорлупы говорят мне, и говорили отцу моего отца, и его отцу: Змей Хаоса будет побежден. Его сразит тот, кто станет Белым Драконом.

Глава 2. Заговор старого шамана

Адхи сощурился, когда вышел из юрты шамана на яркий свет, и заслонился крупной ладонью. Рядом Дада, младший брат, потер кулачками слезящиеся глаза. То ли он и впрямь надумал разреветься, переживая за судьбу Белого Дракона, то ли надышался дыма ароматных благовоний старика Ругона.

— И что ты устроил у шамана, дуралей? — посетовал Адхи, беззлобно трепля младшего по голове. Дада только засмеялся и запищал, как неразумный теленок. Недавняя печаль унеслась легким степным ветерком, затерялась в белой ковыли.

— Но океан правда был вкусный, как парное молоко? — приставал к брату Дада, прыгая вокруг него, как прыткий кузнечик. Адхи только мотнул тугими черными косицами и рассмеялся:

— Да кто же будет пить океан?

— И Белый Дракон сотворил все из молока? — не унимался Дада.

— Да, все так и было. Взбивал-взбивал взмахами крыльев и сотворил, — кивнул Адхи, но сам-то он подозревал, что все это сказки для малышей.

Конечно, он верил в верховную суть и смысл Белого Дракона, верил в его священную жертву. Но старался не постигать умом тайное знание, крывшееся за словами шамана, за всей этой чередой непонятных символов. Взрослые никогда не подвергали речи Ругона сомнению.