Легенды Отрезанного Простора

«Если это не поможет в спасении Дады, то я убью этих кудесников! Может, они вовсе не пытаются научить меня магии, а обращают в свою веру? В свое неверие, свою мерзость», — думал Адхи, медленно бредя к расцвеченной кибитке, которая вскоре скрылась в «проколе», чтобы вынырнуть на знакомой плесневелой пустоши.

Аобран, неловко сутулясь на облучке, приказал лошадям пошевеливаться. К счастью, на пути им не попалось ни канав, ни прорастающей из-под земли колючей проволоки. Адхи бессильно облокотился спиной о стенку кибитки и укутался в лоскутное одеяло.

Адхи ненавидел себя за слабость, за невозможность прыгнуть через бездну за младшим. Хорг требовал последовать за ним, возможно, прямо в западню, но так бы никто не разделил братьев. И если у Адхи не хватило силы и смелости, то лучше бы его еще на мосту поглотил ядовитый плющ.

— Эй, ты бы закрылся, чтобы плесени не надышаться, — предупредил Ледор. — Будто мало тебе проблем.

— Без тебя разберусь! — зарычал Адхи. Казалось, голос тоже стал другим, более высоким, без упрямых щелкающих интонаций, которыми славились жители Отрезанного Простора.

Адхи оказался чужим самому себе. И в таком виде ему полагалось еще куда-то идти, кого-то спасать. Да он из кибитки не желал показываться, когда странники выехали с пустыря и Ледор радостно заявил:

— Смотри, там весь табор собрался.

— Да, давно такого не было, — улыбнулся Аобран. Адхи же захотелось накрыться пестрым одеялом, чтобы никто не увидел, во что обратился гордый орк.

А над табором взрывались яркие фейерверки, играла трескучая музыка, галдели люди, доносился запах еды. Вот есть, пожалуй, очень хотелось. Привычки орков выживать в любой ситуации никуда не девались, желание восполнить силы доброй едой не улетучилось.

— Выходи-выходи, сейчас будет столько снеди, — знал, чем выманить наружу, Аобран, приглашая Адхи покинуть ненадежное убежище.

— О! Да у нас пир! Чем потчевать будете? — довольно смеялся Аобран, шествуя между кибиток, из которых выстроился настоящий городок, готовый наутро унестись прочь в степь и исчезнуть в «проколах». Он разрезал вечерние сумерки мириадами ярких огней, многие из которых висели в воздухе бестелесными светлячками.