Чистильщик

— И, поверь, разница есть. Даже с учетом… — он мотнул подбородком за спину.

— Извини. — Эрик помолчал. — Я понимаю тебя. Я даже понимаю его: если бы меня разбудили посреди ночи…

— Я не спал, — сказал Альмод, открывая дверь. Мокрые волосы казались почти черными, по плечам — рубаху он нес в руках — стекали капли. На шее, кроме того серебряного амулета, что Эрик уже видел, висела еще одна цепочка, с изящным, очевидно женским кольцом. Не левом запястье отливали алым три бусины.

— Мог бы и не показывать, что подслушивал, - буркнул Фроди.

— Я не подслушивал. Но, открывая дверь, услышал, а догадаться, о ком вы сплетничаете, не так уж трудно. — Он вытащил из-под лавки сумку. — Можете продолжать, ничего нового я про себя все равно не узнаю.

Эрик отвел взгляд от спины, исчерченной шрамами. Какая-то мысль зудела в голове, не давая покоя и никак не желая оформиться.

— Погоди… Ты не спал.

— Ну да, — Альмод сунулся в ворот рубахи. — Вчера вечером ты походил на человека, который решил, что терять уже нечего и прощается с жизнью.

Отлично. То есть у него еще и на лице все было написано. Потом до Эрика все же дошло.

— То есть ты не спал, — медленно произнес он. — Дал мне уйти. Начать и закончить плетение. Пронаблюдал, как меня чуть не сожрали. А потом избил за то, что мог остановить в любой момент.

— «Избил», — вмешался Фроди, — это когда неделю мордой в пол с переломанным всем и ссышь кровью.

— Вот спасибочки, милостивцы, — всплеснул руками Эрик.

— Нарываешься? — хмыкнул Фроди.

— Устал бояться. Нарывайся — не нарывайся, все равно мне с вами не справиться, сделаете что захотите и когда захотите.

Альмод передернул плечами, точно так же как вчера, не поймешь: то ли «да», то ли «нет». Сказал:

— Медведя я просто не успел перехватить, слишком быстрый оказался.

Да, быстрый — не то слово, все случившееся тогда уложилось от силы в две дюжины ударов сердца.

— Мечом было бы ловчее, но меч я не взял, думал, что придется только отобрать у тебя нож или веревку, или что ты там хотел…

— Неважно.

— Впрочем, даже если меч и был, все равно пришлось бы дождаться, когда он в тебя вцепится, останавливать такую тушу на бегу клинком бесполезно.

Эрик кивнул. Его самого — высокого и крепкого — зверь снес как пушинку. А Альмод, хоть почти не уступал ростом, был сложен изящней.

— Насчет плетения… Не думал, что ты вообще сможешь его закончить.