Чистильщик

— Вот это — в казну ордена. Это — в общий котел. Еда, ночлег, снаряжение, книги… На книги еще из жалования добавляем, четверть, не забудь, когда получишь. Кстати, что ты просишь за свою?

Эрик покачал головой.

— Ничего. — Она мне досталась…

Не даром, совсем не даром. Он бы сказал, что заплатил слишком дорого, только никто не спрашивал.

—… не за деньги.

Фроди кивнул.

— А это, — четыре оставшиеся кучки выглядели равными, — наши доли. За вчерашнее. На баловство всякое.

Эрик собрал монеты, не считая, скривился: медь, кажется — много и тяжело, на самом деле на пару раз поесть да выпить.

Хорошо, если пара серебряков наберется.

— В городе будем, обменяешь, — понятливо хмыкнул Фроди. — Откуда у деревенских серебро?

Эрик пожал плечами: ему почем знать?

— А где остальные?

— Умываются. Альмод просил напомнить про кости.

Эрик усмехнулся: заботник нашелся. Подновил плетение, потом вспомнил еще кое-что.

— Твою спину он смотрел?

— Да. Еще день побездельничаю, и завтра уходим.

Он выбрался из-за стола, бесцеремонно схватил Эрика за подбородок, разворачивая к свету.

Прежде, чем тот успел вырваться, щека засвербела.

— Ну вот, — сказал Фроди, выпуская. — Чтобы синячищем не сверкал, девок не распугивал.

— Плевать я хотел на девок, — буркнул Эрик. — Так бы и сказал, чтобы люди болтать не начали.

— А что люди? Люди скажут: поучили сопляка, значит, за дело.

Может, и за дело. Только откуда ему было знать, что из перехода может вылезти что-то опасное? Ему вообще никто ничего не объяснял. Сказали, мол, спросишь, когда разрешу — и все.

Разрешения он, к слову, так и не услышал. Эрик отвернулся к двери.

— Пойду, тоже умоюсь.

— Обиделся? — спросил Фроди в спину.

— Нет.

Он в самом деле не обиделся. Обида — это бессильная злость, надутые губы, попытка заставить другого чувствовать себя виноватым. Обижаться можно на Мару. Не на командира.

— Не обиделся, — повторил он. — Просто очень зол.

А еще до сих пор не хочется встречаться взглядом с Фроди.

— Это хорошо.

Эрик удивленно развернулся.

— Злость — держит, не оставляет места отчаянию.

Не дает сдаться. Только на ней я и протянул… — Фроди дернул щекой, отворачиваясь. Потом добавил: — К слову, не у одного тебя вчера был тяжелый и слишком длинный день.

— Мне-то что с того?

— А если подумаешь?

— Слушай, что ты от меня хочешь? — спросил Эрик. — Чтобы я возлюбил человека, который сперва едва меня не убил, потом просто… забрал, точно на рудники кат… — он осекся.

— Меня он забрал с рудника, — сказал Фроди.