Чистильщик

Один раз видел, никаких объяснений, ничего… — Альмод хмыкнул. — Признаю: тебя недооценил, себя переоценил. Что до остального… оправдываться не буду, да и едва ли ты ждешь оправданий или извинений.

— Нет, — кивнул Эрик. — Не жду. И, просто чтоб ты знал: я никогда не говорю за спиной то, чего не сказал бы в лицо. Так что ничего нового ты бы действительно не узнал. — Он подхватил с лавки просохшую одежду. — Пойду, тоже умоюсь.

Он шагнул в сени и замер, едва не забыв прикрыть за собой дверь: в тазу, спиной к нему, стояла совершенно нагая Ингрид, отжимая воду с длинных волос.

— Извини, я… — голос прозвучал сипло.

Девушка обернулась, даже не попытавшись прикрыться.

— Ничего страшного, я уже заканчиваю.

Она начала скручивать волосы в узел. Эрик отвел взгляд от колыхнувшейся груди, проследил как по животу скользит капля, сглотнул. Отвернулся, уставившись в стену. За спиной раздался смешок. Эрик залился краской, проклиная все на свете: надо было просто открыть дверь и спокойно выйти, но ноги словно приросли к полу.

Стукнула дверь, плеснула вода. На плечо легко, почти невесомо, легла ладонь. Эрик развернулся. Ингрид успела накинуть рубаху, но толку от этого было немного: тонкая ткань казалась почти прозрачной.

— Извини, — мягко сказала она. — Я хожу с ними… лет пять уже, наверное. Бывало всякое, и я как-то успела забыть, что обычные люди заботятся о приличиях.

Еще одна капля скользнула по шее, уходя за ворот. Эрик проследил ее взглядом.

— Ты — с ним? — спросил, сам того не ожидая.

— Кого из них ты имеешь в виду? — рассмеялась Ингрид.

Шагнула ближе — от ее волос пахло солодкой, точно от лакричного леденца, и Эрик едва удержался, чтобы не подцепить пальцем каплю с виска и не слизнуть.

— Бывало всякое, — она улыбнулась. — Это так важно?

— Это не мое дело, — выдавил он.

— Не твое, — кивнула она. — Но моя верность не обещана никому.

Она придвинулась еще ближе, так что дыхание коснулось лица.

— Мертвецам нечего и некому обещать. Остается только радоваться тому, что само идет в руки, — Ингрид обвила руками его шею.

Она коснулась его губ легко, почти невесомо, дразнясь, но не углубляя поцелуя, оставляя возможность ответить. Эрик только сейчас обратил внимание, какая она рослая: их лица оказались почти вровень. Мара едва доходила ему до подбородка.

При мысли о Маре наваждение схлынуло. Он отшагнул назад, отодвигая девушку за плечи.

— Но мы живы. И мне есть о ком сожалеть.

Ингрид помедлила несколько мгновений, глядя ему в глаза.