Темнодушие. Темница Прокси

Девушка нехотя вернула руку на стол, и Ковальский тут же вцепился в нее холодными твердыми пальцами. В этом было что-то от неприятной медицинской процедуры: Катарина не решалась отнять руку, но ей не нравилось, что ее лапает какой-то несимпатичный хрен, предположительно, псих — если принять во внимание ахинею, которую он тут нес с самым серьезным видом. Девушка посмотрела на генерала. Тот в ответ ободряюще улыбнулся.

Наконец, Ковальский закончил осмотр и отпустил ее многострадальную руку.

— Первичное излучение, — бросил капитан.

— Маячок?

— Нет, очень слабое излучение, для маячка не годится.

— Значит, это просто для защиты татуировки? — предположил генерал.

— Возможно, — согласился Ковальский. — Или это — послание.

— Для кого?

— В нашем распоряжении есть только одна из... тех, кто мог бы произвести подобный "имплантат", — капитан замолчал, бросив взгляд на Катарину.

— Думаешь, второй клиент хочет, чтобы ты отвел госпожу Йович к первому? — с сомнением протянул Вершинин.

— Да. Потому что та сука в Тюрьме знает на вкус всех своих подельников. Я просто не могу не допросить ее! Для этого мне нужен образец излучения, — Ковальский кивнул на Катарину, с беспокойством разглядывавшую "радиоактивную" татуировку. — Когда имплантат там окажется, узница автоматически узнает, что ей хотели передать.

— Каким образом она этим воспользуется? — спросил генерал.

— Направит меня, куда ей выгодно. Скорее всего, прямиком в ловушку, — убежденно ответил Ковальский.

— Допустим, — согласился генерал. — Ну и как мы их обманем?

— Никак, — пожал плечами Ковальский. — Я просто пойду в ловушку. Почему нет?

— А почему "да"? — возразил Вершинин.

— Потому что мы на грани. Нам пиздец, — зло отозвался капитан. — Если есть хоть мизерный шанс узнать что-нибудь о втором клиенте, то я готов.

Ковальский выпрямился с видом человека, который уже действительно сказал все, что хотел.

— Минуточку, — недовольно возразил генерал. — Во-первых, не выражайся при дамах и старших по званию.

— Прошу прощения. Не знаю, — смутился Ковальский. — Но я более чем уверен, что узница до сих пор остается мозговым центром противника. Да и, собственно, спрашивать нам больше и не у кого.

— А сектанты?.. Ах да, Мартин говорил, что немногочисленные арестованные ничего не знали.