Темнодушие. Темница Прокси

Но каждый раз, когда медики пытались что-нибудь сделать... что-то мешало им. Включалась пожарная сигнализация, пропадало электричество, хирургу становилось дурно от духоты... После того, как в комнате этажом выше взорвался газовый баллон, убив двух человек, меня перевезли в неизвестное мне место и попытались удалить имплантат с помощью дистанционно управляемых роботов. В хорошо укрепленном бункере.

— Бункер уцелел? — спросил Ковальский.

— Бункер-то уцелел... А вот операторы — не все, — вздохнула Катарина. — Конечно, я в это время была одурманена медикаментами, так что, не могу поручиться за правдивость своего рассказа.

— Хорошо-хорошо, мы вас поняли, — заверил ее Вершинин. — Может, покажете нам татуировку?

— Показывай, — бесцеремонно потребовал Ковальский.

Катарина закатала левый рукав и положила руку на стол. Если бы она знала, какой это окажет эффект, то с самого утра ходила бы закатав рукава! Спесь с ушей Ковальского слетела в одно мгновение. Глаза его округлились так, что из-за осветившего их бокового света они из темных стали светло-зелеными.

— Не может быть!.. — только и сказал капитан, разглядывая маленькую татуировку в виде многогранного кристалла с затейливым символом.

— Узнаешь знак? — серьезно спросил генерал.

— Д... да, — выдавил Ковальский. — Это — энграмма.

— Что за энграмма?

— Что-то вроде флэшки, только на нее можно записывать... всякое, — непонятно пояснил капитан.

— И как нам ее прочитать? — спросил Вершинин.

Ковальский посмотрел на него, как на дурака:

— Никак.

Он откинулся на спинку стула, потеребил пряжку на рукаве плаща и задумчиво сказал:

— Иногда мне кажется, что я уже успел забыть больше, чем знаю сейчас. Более того, когда я нашел себя во мраке... уже тогда я был один так долго, что забыл большую часть своих фантазий. Иногда воспоминания возвращаются, обрывками. Но я уже сам не знаю, настоящие это воспоминания, или я просто вспомнил часть былой фантазии.

Он поднял взгляд на генерала:

— Так вот, я был уверен, что энграммы — на сто процентов мой вымысел.

— Значит, не вымысел, — заключил Вершинин.

— Не факт. Ключевое слово — "мой", — возразил капитан. — Кто-то знает то, что мог знать лишь я...

Ковальский умолк, и генерал поторопил его:

— А это значит, что...

— Что эти их сектанты, кто бы их не направлял, хотели, чтобы Катарина встретилась со мной, — ответил капитан. — Ладно, Кэт, дай я посмотрю внимательнее.