Левиафан. Черное Солнце

– Больше того – я вас туда отведу, – богиня хищно улыбнулась и бросила изрядно обглоданную пламенем ветку в костер. Та занялась с сухим треском, одинокая искра вспорхнула средь трепещущих языков бледного огня и растаяла в сумрачном свете Черного Солнца над их головами.

– Не лично, уж извините, но найду вам отличных проводников, – Хель взглянула на них по очереди, будто ожидая закономерного вопроса, который, само собой последовал.

– Зачем это тебе? – вопрос, конечно, озвучил Мидас. – Зачем помогать нам? Ведь ты даже не знаешь, кто мы.

– Вам просто улыбнулась удача, – Хель пожала плечами, но в глубине ее сапфировых глаз мелькнул озорной огонек. – Сейчас в Хельхейме относительно спокойно. Многие группировки набрали силу и не рискуют выступать друг против друга в полномасштабных столкновениях, чтобы не оголить тылы или фланги. Мы ведем позиционную войну. Вскоре появятся новые союзы и тогда нас ждет война, которой Черное Солнце еще не видело. Но это произойдет не сейчас, не скоро.

Мидас прослушал вторую часть ее объяснений.

В голове у фригийского царя все крутилась ее первая фраза – вам улыбнулась удача. Древний бог пытался припомнить, когда им с Карном вообще везло? Парень уловил его мысль и послал в ответ ментальную улыбку.

Хель почувствовала, что они обменялись мысленными сообщениями, возможно даже поняла – о чем именно были эти сообщения. Карн ощутил легкую рябь, прокатившуюся по ее холодной ауре иллюзорными сине-зелеными волнами. Похоже было на легкую заинтересованность, однако он не стал бы биться об заклад на этот счет.

Хель была сильна и непроницаема, как Всеотец. Парень не рискнул читать ее намеренно, хотя она не таилась. А то, что достигало его восприятия естественным образом, было трудно интерпретировать ввиду исключительной энергоемкости получаемых образов.

– Кроме того, путь до Пика Грез занимает почти две недели, – продолжила Хель, будто и не было этого мимолетного напряжения. – И то, если хорошо знать местность. Но мои ветераны отведут вас за неделю.

Мидас хотел задать вопрос, почему то место называется Пиком Грез, а Карна больше интересовало, как Хель может говорить о времени – неделя, две недели – если здесь его нельзя отследить. Они раскрыли рты одновременно, но не успели обронить ни звука, как Железный Перевал сотряс оглушительный рев. Фригийский царь, непроизвольно скривившись, подумал о том, что хотя его не было подле Иерихона в тот памятный день, надо думать, там звучало примерно также.