Левиафан. Черное Солнце

Но лучше других, и безо всякого истинного зрения, читалось одно…

К этому моменту Карн и Мидас уже хорошо понимали, что за мир их окружает, более того – они, похоже, сумели обзавестись если не другом, то, как минимум, сильным союзником. Так что настал черед главного вопроса. Но Хель опередила их.

– Я знаю, зачем вы здесь, – она смахнула слезы легким движением изящной руки, которая отняла больше жизней, чем в силах представить себе один человек. – Это не может быть совпадением. Некоторое время назад сюда пришли две сущности – дриада и… я затрудняюсь сказать, кто вторая, но в ней точно есть человеческое начало.

– Они пришли… одновременно? – глаза Мидаса непроизвольно округлились. Карн, к которому истинное зрение так и не вернулась, обратился в чистый слух, боясь вдохнуть.

– Вы ведь уже заметили, что здесь время идет… иначе, если к нему тут вообще применимо это понятие – идет, – уклончиво ответила Хель, копошась в костре веткой дерева, которое, как и другие растения Хельхейма, не имело аналогов в мире смертных.

– И ты знаешь, где они? – слова вырвались у Карна помимо воли. Собственно, он и не планировал их сдерживать.

– Они были сильны, – взгляд богини на секунду подернулся дымкой воспоминаний, она будто не услышала вопроса. – Их приход почувствовали все, даже самые слабые из нас.

– А почему ты в этом уверена? – Карн, к которому вновь вернулось истинное зрение, метнул в Мидаса гневный мыслеобраз. Фригийский царь ни при каких обстоятельствах не желал избавляться от своей треклятой подозрительности! С другой стороны, пару раз она их уже спасла.

– Я давно здесь, – по лицу Хель пробежала снисходительная улыбка. – Я сейчас даже сильнее, чем была при жизни. Так что просто поверь мне, властитель павшей империи.

Глаза древнего бога превратились в тонкие щелочки, однако он прекратил расспросы. Отчасти – под незримым давлением Карна.

– Ты укажешь нам, куда идти? – спросил парень, не скрывая надежды в голосе. Отчего-то мрачная богиня, которую он едва знал, импонировала ему. Было в ней что-то, что роднило их души. Боль? Обман? Или, может быть, страх? Карн затруднялся ответить, да и не слишком настойчиво искал ответ.