Один на один. Бессонница

Посыпались осколки, но Евгений ощутил, как его красный плащ, подарок Сумеречного Эльфа, словно подчиняясь невиданной силе, не дает впиться острым стеклам в спину. Но от нещадных ударов магическая ткань не спасала. Евгений понял, что рубеж пройден: силы стремительно покидали его бренное тело. Он и так не получил подпитки в виде крови…

Третий удар! Дверь совсем раскололась. Ванзан, жестоко пнув противника, зашвырнул его внутрь магазина. В этот момент все-таки сработала сигнализация.

Охотник вздрогнул, точно скинув оцепенение, исступленную ярость битвы, но не ушел.

Нет, куда хуже – он перенес на Зеркало Измерения, не переставая добивать когтями полубессознательного Евгения, который только шипел и стонал, выплевывая кровь. Свою кровь…

Удар ногой по спине обездвижил, заставил распластаться, подобно тряпке. Охотник схватил за шиворот и кинул о стену пустынного помещения Зеркала Измерения, сопровождая бросок нечеловеческим боевым возгласом.

Евгений вскрикнул. Мир ушел, поднялся под невидимый потолок, как декорация.

Остался темный колодец, только где-то наверху бешено гудел ураган. Оттуда, с края бездонной пропасти, торжествующе скалился враг. Казалось, он извлекает сотни гранат и кидает вниз. А они взрываются, не достигая дна, стремительно заполняя колодец огнем и осколками.

– Где твой хозяин? Яви его! – вибрировал в этом кошмаре упрямый голос. Пламя, извиваясь бестелесными драконами, окутывало все вокруг, невозможно обжигая, впиваясь иглами в разум, пронизывая насквозь, словно черви-паразиты.

– Я не… не марионетка, – беззвучно прошептал Евгений.

Ванзан поднял его в воздух, а потом резко оттолкнул, да так, что он метра два с невероятной скоростью проехал по полу, стесывая кожу об осколки стекла и штукатурки. Евгений понял, что это конец. Он не принял «дар» древнего вампира, того, кто обратил его. И проиграл.

Меч затерялся где-то, то ли в мире Земли, то ли на Зеркале. Когти не показывались, никакой великой силы тоже не просыпалось. И он просто лежал на полу, бессильно закрыв глаза, подернутые слезами досады и обиды.

Зачем он сражался? Чтобы мучительнее умереть?

Охотник намеревался казнить вампира. А тот уставился в потолок, ощущая лишь вой подступавшего мрака и падение в пустоту. Надежда… Где она? Кто она? Есть ли она вообще? Надеялся ли он хоть когда-нибудь? Что в нем изменилось, если он никогда не жил? Его обратили еще в детстве, его отметила печать скрытого, но безраздельного отчаяния. «Неудобный» ребенок, которого так милостиво забрал вампир.