Один на один. Бессонница

Лишь сущность вампира позволила не потерять сознание от боли и отскочить, лягнув ногами и махнув свободной рукой, на которой мгновенно возникли когти. Евгений отлетел на кучу мусора, ударившись спиной о ствол дерева. Но он все еще сжимал меч, кашляя от боли. Пять рваных полос дымились, но затягивались быстро.

– Защищайся, если умеешь, – небрежно заявил Ванзан. – Если нет, я быстрее прикончу тебя. За твои поступки, совершенные и будущие, нет прощения. Готовься к смерти.

Если у него оставалось время говорить, значит, не так уж он напрягался.

Он играл с добычей, а до того выслеживал свою жертву, глядя на свалку из лесополосы. В этой же лесополосе и закопал бы, наверное. Если у вампиров после смерти вообще оставалось тело.

– Банально! – прокричал Евгений, ощущая в душе отчаяние и нараставший протест. Он не желал умирать, к тому же под чтение дурацких нотаций.

В чем он был виноват? Когда мог поступить иначе? Его с детства не видели, его с детства обвиняли в том, чего он не совершал. Слишком громкий, слишком тихий, слишком странный, слишком немотивированный – обвинения родителей строились на разных постулатах в разные годы.

То он вел себя не так для матери, то увлекался не тем для отчима. Охотники нашли весомый повод ненавидеть его за непреодолимую манию, болезнь разума. Ненавидеть за то, что он стал жертвой.

Евгений задыхался от боли и страха. Он сцепил меч обеими руками. Легкий и удобный, он не подсказывал хозяину, как с ним обращаться. Чудом удалось извернуться и выставить блок.

Ванзан только злобно и глухо рассмеялся в ответ. Меч сверкнул осколком хаоса в свете убывающей луны.

И в отполированном клинке Евгений на мгновение узрел отражение своего перепуганного искаженного лица. Глупое, детское, перекошенное ужасом загнанной мыши. Он понял, что без насыщения кровью не имеет и десятой части сверхчеловеческих способностей. Только некий инстинкт самосохранений, животный, изначально-далекий, направлял непривычную к оружию руку, в нужный момент заставляя сталь клинка впиться ответным ударом в меч врага.

Одинаковые блоки повторялись два или три раза.

Ванзан как будто пробовал свои силы, испытывал, провоцировал, ожидая, похоже, когда проявится истинная мощь вампира. А Евгений сражался на два фронта: с охотником в реальности и с голосами в голове.

Хозяин звал и предлагал новые силы в обмен на остатки самостоятельной личности. Стать частью чего-то большего, не думать ни о чем, превратиться в пчелу гигантского улья.