Алмаз Времени. Том 1. Скитания

— Спасибо, — только выдавила она сквозь сжатые зубы, мимолетно дернув его за воротник рубашки и теряя сознание.

Впоследствии она никому так и не сказала, что с ней случилось. Отцу соврала, что неудачно упала. Как же… «Упала». Тупые слуги, может, и поверили. А Сварт и старик-лекарь знали, что такие раны наносят сабли или кинжалы. Но докопаться до истины не пришлось: через месяц умер лорд Вессон. Аманда не могла найти себе места. Вскоре случился и пожар.

«А не связаны ли были эти события? — вдруг засомневался Сварт.

— Не вел ли кто-то свою игру помимо меня? Против лорда Вессона. Или против Аманды. Или против обоих». Он как будто что-то упустил, но странности Аманды не имели отношения к прибытию Маиму-Длинноного. Поэтому он выбросил все эти воспоминания, отодвинул за ненужностью, скрыл пологом общей ненависти к аристократам. Аманда ничем от них не отличалась. Вернее, сотканный в памяти абстрактный образ, а не те странные эпизоды, которым он не придавал значения.

Однажды, незадолго до пожара, она угощала инжиром, как будто нарочно подкараулив в саду.

— Вы спасли меня, — говорила она, мягко улыбаясь. Вся воздушная и недосягаемая, как и полагается приличной девушке из богатой семьи. Камзол она больше не надевала.

— Что вы, Аманда. Всего лишь подхватил вас, чтобы вы не упали. Любой на моем месте поступил бы так же, — скромно ответил Сварт.

Он тоже умел разыгрывать роль приличного человека. А ведь было что-то в этом взаимном обмане, что-то, пожалуй, интересное.

— Нет. Иначе спасли, — загадочно улыбнулась она, и вновь в ее синих глазах загорелось нечто дикое. — И намного раньше.

Что она имела в виду? Он так и не понял, а она не ответила. А через сутки случился пожар, кровля обрушилась, и древнее поместье стало последним пристанищем беспокойной девчонки.

Но в тот день она угощала инжиром. И при мысли о еде слишком ярко проступал образ дочери лорда. Будто она подлетала к ним, дрейфующим в море, протягивала тонкими руками сочные плоды, а в последний миг отдергивала, не давая притронуться и утолить жажду.

И Сварт ненавидел ее. Даже если мертвую. Почему нет? Он сам почти стал мертвецом. В своей ненависти он отвлекался от созерцания лиан, перетиравших бревна.

Под плотом мелькали тени рыб, ожидали пиршества, чайки тоже кружили над потерпевшими бедствие. Прошло много времени, даже солнце накренилось к горизонту, но нить разговора не терялась, кроме нее ничего не оставалось.