Алмаз Времени. Том 1. Скитания

Помимо обыденного женского бреда удалось выудить нечто дельное:

– Эй-эй, а я видела тут знаешь кого? Вечером. Не поверишь!

Сварт напряг слух, делая вид, что задумчиво наблюдает за ласточками. Они все мелькали и мелькали, защищая гнезда, как будто боялись появления опасного зверя.

– Кого? – заинтересованно вытаращила глаза румяная торговка, завертевшись на месте.

– Не поверишь! Нашего… – начала ее собеседница, отвлекаясь от белья. Но она наклонилась и прошептала на ухо.

Сварт тихо выругался. Впрочем, тут же успокоился, стараясь запомнить внешность женщины.

На всякий случай. Она что-то знала, что-то видела, хотя верить до конца не стоило. Хватило бы и одной зацепки, чтобы мозаика сложилась. Но женщине не поверили.

– Сдурела? – махнула на нее полной рукой подруга, продолжая разочарованно: – Тебе померещилось! Что ему делать на наших окраинах?

– Не знаю. Но он заходил в мастерскую настройщика, сам, без посредников. А потом выходил с чем-то… Кажется.

– И что ты всегда придумываешь…

– Не придумываю, – обиделась женщина, решительно выплескивая из тазика мыльную воду, как будто нарочно метя на краешек длинного подола недоверчивой подруги.

Торговка проворно отпрыгнула, как и Сварт, к ногам которого потекла вдоль плохо вымощенной улицы мыльная жижа, смешавшаяся с грязью и пылью. Таким жестом хозяйка как будто выпроваживала обоих – и подругу, и чрезмерно любопытного прохожего. Будто знала, что мыльную воду с грязью Сварт тоже терпеть не мог. Конечно, жизнь всякое заставляла вытерпеть.

И он терпел – некуда деваться. Но когда требовалась сосредоточенность, незначительные мелочи, неприязнь к которым он обычно молча преодолевал, отвратительно явно напоминали о себе.

И приходилось искать новую роль, роль человека, которого не раздражают эти мелочи. Ведь роли не всегда необходимы только для осуществления хитрых планов. Иногда они создавались для защиты себя.

Мыльная вода с грязью и вовсе казалась чем-то непристойным, сокрытием какой-то мерзости, как шторы будуара в публичном доме.

Но, кажется, сказывались долгие часы бессонницы, а еще нервное напряжение, в котором Сварт пребывал с момента размещения в городе. Напряжения, зажатости в рамки чуждой реальности. И от этой скованности отлично избавлял дикий пир убийств, смывал все, как тайфун, сбрасывал все маски. Но нельзя, нельзя… Пока нельзя. И он продолжал с наслаждением мучить себя.

Женщины разошлись, а Сварт поднялся на невысокое разбитое крыльцо мастерской настройщика.