Трижды заклятый или СЛАМОНА

Он был уверен, что с ним сейчас сотворят что-то ужасное: еще никто и никогда не встречал дежурного воспитателя, сидя на шкафу с ботинком в руках.

Могучий, стриженый под «ежик» парень мрачно посмотрел на Мильна, обвел глазами остальных мальчишек (они стояли, как положено, у спинок своих кроватей, но давились хихиканьем) и прямиком направился к Булке, на ходу выдергивая из брючных петель ремень. Не обратив внимания на торопливые уверения, что он тут не при чем, воспитатель молча перекинул Булку через колено и трижды звонко врезал ремнем по пухлому заду, а толстяк только мычал и ойкал, не смея верещать.

Во время этой расправы Мильн съежился и перестал дышать — если Зверь так разделывается с Булкой, что же тогда он сделает с ним?!

Воспитатель сбросил хнычущего толстяка с колена, подошел к шкафу, на ходу всовывая в петли ремень, сдернул Мильна на пол и буркнул:

— Поди умойся, верхолаз, весь извазюкался в пыли.

С этими словами он просто повернулся и вышел, но и после этого мальчишки не сразу рискнули зашевелиться и загалдеть.

Когда Дэви станет Магом Стрелы и научится творить в Пределе заклинания Херви, он не тронет воспитателя с красивым прозвищем Зверь, зато…

Зато в те дни, когда в приюте дежурил Куси-Хватай, Мильну доставалось всегда — и почти всегда доставалось несправедливо.

Даже если у него случайно все оказывалось в порядке, и постель была застелена как надо, и уши были начисто вымыты, Куси-Хватай все равно находил, к чему придраться, отвешивал Мильну привычный подзатыльник, а после начинал орать под злорадное хихиканье Бэк-Джоя, Булки, Задохлика Тяпы, Кена и Никласа:

— Если ты, такой-растакой гений, не научишься вычищать грязь из-под ногтей, я тебя, трам-пам-пам, на целую неделю пошлю учиться уму-разуму на кухню! И нечего на меня так таращиться, ты еще скажешь мне спасибо, что я сделал из тебя человека, трам-пам-пам!.

Когда Дэви станет Магом Стрелы, он скажет Куси-Хватаю спасибо за все: за каждый подзатыльник, за каждое «трам-пам-пам», за каждый штрафной час, проведенный на кухне среди вонючих кастрюль, за все попытки сделать из сына русалки человека.

В полвосьмого истеричный звонок созывал приютских на завтрак, и мальчишки мчались на первый этаж, где в столовой на длинных столах их поджидали тарелки с едой и нахальные тараканы. Спустя еще пять минут верещал второй звонок, дверь в столовку закрывалась, и оставшиеся в коридоре нерасторопные олухи вместо завтрака получали штрафное дежурство.