Трижды заклятый или СЛАМОНА

Ты видел над дверью каменную плиту с изображением летящей птицы?

— При чем тут какая-то плита?

— При том, что эта плита – хобо Теварца, его талисман. Хобо Великого Мага защищает всех, кто прячется в его жилище, от любого зла, и магического, и простого. Пока ты здесь, Тройное Заклятье тебя не достанет, но стоит тебе сунуться за порог, как тебя может настичь заклинание «сламона»...

— А может не настичь!

— Хватит. – Теварец сказал это тихо, но таким тоном, что Монтус, торопясь забиться в свой домик, чуть его не развалил.

Великий Маг повернулся к Дэви, и мальчика пробрало ознобом от взгляда лютых серых глаз. Он приготовился к тому, что Теварец тоже покроется шерстью и отрастит волчьи клыки, но смотритель маяка только скрестил пальцы обеих рук в странном знаке.

– С меня довольно. Перестань верещать и спи!

Дэви открыл рот, чтобы заявить, что не хочет спать… Но пол под ним вдруг закружился, все вокруг начало размываться, тускнеть, а колени сделались зыбкими, как медузы. Падая на бок, он уже знал, что проваливается в мутный сон.

* * *

— Джонни! Ау!

Щелкнул выключатель, спальня осветилась стосвечовой лампочкой. Мильн встрёпано сел на кровати.

— Уже половина седьмого. – Господин Пак зевнул, прикрыв ладонью рот. – Одевайся, умывайся, завтракай – и в путь.

— Ку-уда?..

Сон про маяк был таким ярким, что Джону показалось – его вытащили из настоящего в ненастоящее. В пустой ненастоящей спальне сиротского дома, между аккуратно застеленными ненастоящими кроватями стоял ненастоящий толстяк и озадаченно смотрел на него.

— Поезд в Мурленбург уходит через час... – Воспитатель снова зевнул. – Ты еще не спроснулся, что ли? Или забыл, о чем мы вчера говорили?

Джон съежился.

– Не хочу в приют…

Господин Пак вздохнул и сел напротив Мильна на пустую кровать, на которой раньше спал Олле.

— По-другому не получится, друг мой. Мурленбургская школа не успела закончить ремонт жилого крыла к учебному году, комнаты еще не готовы. – В терпеливом тоне воспитателя слышалось: «Об этом мы тоже вчера говорили».

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. В МАЯКЕ

За распахнутой дверью маяка грохотал гром, струи дождя хлестали через порог, смывая защитные каблограммы с земляного пола, и двое альков лихорадочно рисовали их снова и снова.