Трижды заклятый или СЛАМОНА

Остальные старшие уже неделю жили в госхольнском приюте и ходили в школу на улице Орер — все, кроме Джона Мильна, который только что вышел из «больничного закутка» и сидел на своем любимом подоконнике в пустой полутемной спальне. Прижавшись носом к стеклу, он смотрел на клены у крыльца и на безлюдную улицу за оградой.

Листья кленов в желтых прожилках хлопали, как паруса...

*

Осенью на темную воду речушек в столице Белосонии Одакире лег ковер из желтых и красных листьев. Начали дуть холодные северные ветра, торговые корабли один за другим возвращались в гавань, а однажды с мола приветственно ударили пушки, и к пристани подошел черный корабль со знаками треф на парусах: к королеве приехала погостить ее старшая сестра, правительница Черносонии.

— Как же давно мы не виделись, моя дорогая! — воскликнула королева Черносонии. — И я целую вечность не получала от тебя вестей… Поосторожней с коробкой, болван, в ней моя любимая шляпка!

Слуга, прижимая к груди шляпную картонку, на цыпочках двинулся в гостевые покои вслед за другими слугами, которые тащили восемнадцать чемоданов и двенадцать сундуков.

Пока повара готовили угощение для вечернего пира, королева Белосонии проводила сестру в малую гостиную, чтобы попить чайку и обменяться новостями.

— Ах, Магдалина, мне давно не до гостей и не до вестей, — пожаловалась хозяйка, разливая чай. — С тех пор, как меня угораздило родить второго мальчишку, во дворце все пошло шиворот-навыворот. Министры предлагают законы один глупей другого, придворные дамы дерзят, а мой муженек…

— Кстати, где король, почему он меня не встретил? – обиженно поджала губы старшая сестра.

Королева Белосонии махнула рукой.

— Он опять пошел на встречу с каким-то шарлатаном-колдуном.

— С колдуном? — удивилась королева Черносонии. — Зачем ему колдун?

— Да понимаешь, муж вбил себе в голову, что от младшего принца можно избавиться с помощью колдовства. Совсем свихнулся, право слово! Недавно притащил прохиндея, который пообещал извести мальчишку страшными заклятьями.

За дверью раздался топот и детский смех, и королева с криком:

— Опять шумит, неугомонный! — подпрыгнула так, что расплескала чай себе на юбку.

Старшая сестра поправила черный локон.