Трижды заклятый или СЛАМОНА

Но иногда даже Рон уставал от приключений и отпускал «Лучезарный» в свободный полет, позволяя Пилоту направлять яхту, куда ему вздумается.

Дэви очень любил такие полеты. Лежа в каюте на мохнатой шкуре бугги, он любовался сквозь прозрачный купол стаей перелетных лебедей в небе над сибирской тайгой, ненадолго закрывал глаза — а когда открывал их, над куполом уже медленно взмахивали плавниками огромные скаты, скользя через зеленоватую воду Карибского моря.

Весь мир крутился перед ним, как глобус в вестибюле мурленбургской спецшколы: жара Сахары сменялась холодом Антарктики, мелькающие мимо бортов небоскребы Нью-Йорка — склонами тибетских гор, растрепанные пальмы Сейшельских островов — ледяными каньонами Гренландии… Он мог заснуть под черно-звездным небом африканской саванны, слыша внизу порыкиванье львов, а проснуться под далекий шум машин и тихий перебор гитарных струн: Рон сидел на озаренной оранжевым рассветом палубе и играл на гитаре задумчивую мелодию, аккомпанируя шуму шоссе, прорезающего кукурузные поля.

За лето «Лучезарный» несколько раз облетел земной шар, но ни разу не завернул в Шек, где жила госпожа Роза. Какой смысл? Она все равно не узнала бы своего ученика.

Учительница прислала Джону Мильну три бумажных письма, он не ответил ни на одно.

Между тем август подходил к концу, скоро госпожа Роза должна была вернуться, и тогда они всем классом поедут в Джамбл. А после, кто знает…

Почему только Тяпа может ходить, повиснув на руке своей мамы?

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ.

За лето Джон Мильн успел отвыкнуть от многолюдья в игровых комнатах и в библиотеке, от суеты в коридорах и в парке, от обедов в столовой в большой шумной компании — и от своих одноклассников тоже. Все они выросли, вырядились в новые непривычные шмотки и сами стали какими-то новыми и непривычными. Эдвин перерос Мильна на полголовы. Бран привез большую коллекцию морских камешков.

Зато из первоклассников только Мильн все лето был хозяином школьного дворца, а хозяину глупо отсиживаться в уголке, когда гости веселятся по всему его дому. С такими мыслями Джон отважно совался в густую коридорную толчею и путался под ногами старшеклассников на верхнем этаже, иногда получая веселое: «Привет, Джонни! Как делишки?» от Свена и Мика.

Самой последней в школу вернулась Элис.