Трижды заклятый или СЛАМОНА

Мой единорог, мой фамильяр.[1]

– Никогда раньше не слышал, чтобы единороги кричали. А где твои сыновья?

Ильмар слегка улыбнулся.

– Я отослал их в Ущелье Бугги на поиски черного льда. Сказал – это единственное, что может меня спасти.

– Правда может? – с надеждой спросил Рыцарь-Бродяга.

– Нет никакого черного льда. – Король слегка поморщился, поднеся руку к повязке на груди. Камин не горел, в покоях царил жуткий холод, но Ильмар лежал на кровати обнаженный до пояса, и было видно, как из-под повязки ползет вверх темно-багровая краснота.

Ильмар перевел взгляд на висящую в воздухе волшебную сферу. Она медленно таяла, стыки граней теряли остроту, оплывали, как будто яд ледожути опалял не только Великого Мага, но и его Ледяной Шар.

– В последнее время наши сражения с монстрами стали похожи на настоящую войну… – Голос короля звучал все тише, но умирающий боролся с ядом, как с одним из этих монстров. – И мне некогда было высматривать в Шаре принца Дэвида.

– С ним все в порядке, не беспокойся.

– …Но перед тем, как отправиться на последнюю охоту, я все-таки решил на него взглянуть. И знаешь, где я его увидел?

– Он в королевском дворце в столице Белосонии, Одакире. Где ж еще.

– Ошибаешься. Я увидел его за Краем Света, в Пределе, в сиротском доме. Сейчас, не в будущем.

– Что-о?! Ильмар, клянусь моим мечом, он в Одакире! Ему скоро исполнится четыре года, я навещал его позавчера…

– Четыре, вот как? А сиротском доме… где его зовут Джон Мильн… ему уже лет восемь-девять.

Рыцарь-Бродяга склонился над кроватью друга, чтобы заглянуть ему глаза. Ильмар не бредил, его голубые глаза под густыми бровями были ясными, как всегда.

– Ты не перепутал Дэвида с каким-нибудь другим мальчишкой? – осторожно спросил призрак. – С похожим на него сиротой?

– Нет. Я не мог ошибиться. Ошиблась та девочка, фея утренней звезды… Готов поспорить: пытаясь справиться с заклятьем Конрада, она прибегла к Разделению.

– Это еще что за дьявольщина?

– Одно из самых сложных заклинаний Большой Магии, друг. Его создал когда-то маг Сигурд, чтобы исцелять смертельно раненых и больных… Но вскоре понял, что от Разделения больше вреда, чем пользы.

– Почему?

Ильмар помолчал, собираясь с мыслями. За дверями сквозь гул голосов скельдов, которым король запретил входить в свои покои, слышалась звонкая дробь копыт мечущегося по просторному холлу единорога.