Охотники за памятью

В обмен на силу, которую надо получать у обелиска, который забирает память…

Издеваетесь, да?!

Дальше. Заклинание, которое я как-то соорудил из двух подходящих. Это меня, во-первых, изрядно подбодрило: значит, на что-то я всё-таки гожусь. Придало веры в себя. Это хорошо. Но и неуверенности в себе добавило, как ни странно это звучит: меня ж потянет продолжать это увлекательное занятие, а кто знает, что я способен наворотить. Этакая сокрушительная мощь, управляемая слабоумным. Опасно. И для меня, само собой. И для окружающих.

..

Я окончательно убедился: мне просто необходимо вернуться к Танельсу и продолжить обучение. Но, поскольку в ближайшее время мне это не светит, буду читать книги, которые он мне дал. Да и в столице, может, найду какого-то колдуна, который сможет и согласится помочь. Не оказалось бы только, что талисман бывшего архимага будет не открывать передо мной двери, а закрывать. Вдруг Танельса там до сих пор считают виновным в исчезновении короля.

Проснувшись «утром» седьмого диска пути, я опять испугался.

Всё-таки не привык ещё к такому ритму смены света и темноты. Выбравшись из-под телеги, я увидел, что на передних углах обеих телег висит по фонарю, но вряд ли это помогло бы нам найти дорогу в темноте, если бы не убегающая вдаль цепочка неярких огоньков.

– Дорога отмечена, – заметив мой взгляд, пояснил сидящий на телеге Ругольд. – Специально для нас, для торговцев.

– А разбойники не имеют обыкновения возле этой дороги караулить? – поинтересовался я. – Очень удобно – обоз точно мимо пройдёт.

– Разбойникам на нас нападать ни к чему, – усмехнулся Ругольд. – Выгоды никакой. Если ограбить наш обоз, куда девать товары? Только в ту же Парспу, а там их хорошо знают, и, если нашу посуду начнёт продавать кто-то кроме меня, его тут же страже сдадут. Да и вообще…Меня самого тоже все в округе прекрасно знают. Напасть на нас – чревато неприятностями в любом случае. Или мы обидим сильно, – он выразительным жестом положил руку на рукоять меча, – или им придётся нас убить, а мою память вряд ли кто-то выдержит, разума не лишившись… – Староста замолчал, а я невольно отошёл на него на шаг.

Украдкой покосился на него: подсвеченное снизу фонарём, спокойное благообразное лицо старосты вдруг показалось жуткой неживой маской.

Что же такого в жизни повидал этот человек, что от его памяти можно свихнуться? Или – что такого он натворил? Да уж, лучше с ним не драться…

Путь в темноте не слишком отличался от пути на свету.