Охотники за памятью

Когда меня окончательно отпустило (и потрясение, и бражка), я слез с телеги и пошёл рядом с Дальеком. Тот кивнул мне и сочувствующе улыбнулся.

– Долго до обелиска? – спросил я.

­­– Уже почти пришли. Хотите скорее от этой памяти избавиться? Или просто сил слишком много потратили? Если честно, – Дальек покосился на меня с нарочитой опаской, – после того, что я увидел, с трудом верится, что вы всего пару кругов у Танельса проучились. Это было… Жутко. Явно заклинание непростое.

Я уже открыл было рот, чтобы похвастаться спутнику тем, что ещё и соорудил это заклинание сам из двух других… Но всё же промолчал.

Мало ли… Лучше держать при себе намёки на мои нежданно-негаданно открывшиеся способности.

– Я и сам не понял, как это вышло, – со вздохом признался я. Тут уж точно не соврал ведь! – Но надеюсь, оно так будет и дальше. Потому что, когда я волков увидел, растерялся и забыл всё то, чему вы меня учили.

– Не забыли, – возразил Дальек. – Я видел – вы первого волка убили мечом. Действовали… Ну, почти правильно.

Плохо, что неосознанно, конечно. А с другой стороны – хорошо, что тело и без команды головы знает, что делать.

– Это да, – я снова вздохнул.

К обелиску подошли примерно через долю. Ругольд дал команду к остановке, возницы принялись обустраивать очаг и готовить еду, а Дальек повёл меня к святилищу духов земли.

– Танельс объяснил, как с ними обмениваться? – уточнил он. Я кивнул. Учитель, конечно, объяснял. Но совершенно не факт, что я всё понял. Надеюсь, духи сами возьмут то, что им нужно, и при обмене не будут мошенничать.

Обелиск возник словно из ниоткуда прямо посреди степи. Только что впереди простиралась такая же плоская бурая равнина, как и сзади, и по бокам, и вдруг… Вот точно говорю: моргнул – и в полусотне шагов появился торчащий из земли камень.

Дальек остановился.

– К обелиску можно подходить и вдвоём, – сказал он. – Но для первого раза, думаю, лучше вам одному с ним поработать. Я отойду немного. Потом поменяемся.

Я растерянно кивнул и пошёл дальше.

Обойдя кругом четырёхгранную колонну из голубоватого камня, я нашёл на одной из граней пятый символ.

Он соседствовал с символом воды, что почему-то показалось добрым знаком. Старательно перерисовав замысловатую фигуру в тетрадь (не знаю зачем; Танельс ведь говорил, что их значения всё равно никто не знает), я с колотящимся сердцем подошёл к столбу вплотную и положил ладони в центр выбитого в камне круглого углубления.

И…

Почему-то было ужасно жарко. Ладони горели и пульсировали.