Охотники за памятью

– Спасибо, – поблагодарил я и с колотящимся сердцем заторопился за шустрым провожатым к одному из неприметных домов на площади. Почему-то мне стало очень страшно – почти так же, как было в самые первые минуты моего появления в этом мире. И снова захотелось завыть или хотя бы начать непечатно ругаться. Но я просто стиснул зубы и решительно поднялся на аккуратное деревянное крылечко.

Рихс постучал в дверь и громко сказал:

– Видя! К тебе можно? Тут новенький вынырнул!

Я непроизвольно хмыкнул. Нервно, а как же.

– Пусть заходит, – раздался из-за двери женский голос. Судя по всему, старушечий.

– Ну всё, удачи, – Рихс хлопнул меня по плечу и спустился с крыльца. Я потянул дверь за ручку.

В избе Види (ох, только бы не захихикать, это будет катастрофически невежливо!) было светло и тепло, пожалуй, даже жарковато. Пылал огонь в открытой печи, горело штук шесть свечей, расставленных по комнате. Обстановка здесь была явно побогаче, чем в деревушке Руба: и шкаф имелся, и сундук, покрытый разноцветным домотканым полотном, и вышитые занавески на окнах.

Видящая сидела в кресле-качалке, будто растёкшись и заполняя его, как тесто квашню. Она оказалась и впрямь старухой: если Рубу я бы дал лет восемьдесят, то ей – на его фоне – все сто двадцать. Белые волосы были завязаны в узел на затылке, пухлое тело утопало в стёганом тёмно-синем халате, перетянутом на талии чем-то вроде вязаного шарфа. Видящая смотрела на огонь в печи, но, услышав, что я вошёл, перевела взгляд на меня.

Видящая была слепой. Это становилось понятно, стоило только разглядеть совершенно белые глазные яблоки, испещрённые красными прожилками. И в то же время…

Она видела.

Она видела меня насквозь.

На самом деле жуткое ощущение, скажу я вам. Я успел подумать, что она вполне способна пересчитать все петли моих кишок, если понадобится… и тут она глубоким и звучным голосом произнесла:

– Крейвер.

– Да, госпожа, – вырвалось у меня прежде, чем я понял, что произошло.

Она позвала меня по имени. И я отозвался!

Вот так, легко и просто. Я будто бы всегда знал это имя… И несколько мгновений искренне недоумевал – а что я здесь делаю? Мне нужно было узнать моё имя? Что за глупости, я и так всегда его знал!..

И только потом до меня дошло.

Я опустился на одно колено и склонил голову. Я не знал, почему это сделал – просто чувствовал, что так надо.