Эльфийская стража

Ты ничего не видел? Ничего не понял? Niggurul – шутка?

– Ниггурул?

– Чёрное место, – нетерпеливо перебил эльф. – То, где мы были.

– И что? Зачем вам люди?

– Не прикидывайся дурнем, – сквозь зубы процедил эльф. – Забыл тех Гончих на твоём дворе? Нужна была вся магия Борозды и холодное железо, выкованное руками людей, чтобы одолеть их. Таков теперь порядок вещей. Ход звёзд меняется, как говорят наши наблюдающие за небом, меняются и заклятия.

– Холодное железо, как ты говоришь, нетрудно купить.

– Холодное железо хорошо лишь в человеческих руках, Лемех. Для тебя это новость? Некоторые виды магии работают только в некоторых условиях. Да, нам в Зачарованном Лесу тоже было трудно с этим примириться. Мы, вековечные воители, стражи покоя и тишины, поставленные сюда силами, о которых ты, Лемех, никогда не слыхал и едва ли услышишь, – чего-то не можем! Нуждаемся в людях… э-э-э… лишённых мудрости, краткоживущих, грубых и неотёсанных.

– Должен ли я растаять от умиления с жалостью, Полночь? – почти прорычал хуторянин. – Должен я тут слёзы проливать над вашей горестной судьбинушкой? А может, ты для начала прольёшь? Над теми отцами, которых ваши стрелы достали? Над теми детьми, что осиротели? Над бабами, что вдовыми остались? А, Полночь? Может, их для начала пожалеешь, бессмертный?

– Месяц уже убил бы тебя, Лемех.

– Если только в спину, потому как лицом к лицу, с мечом супротив моего топора – штаны б он обмочил, а не убил! – рявкнул хуторянин.

– Лемех, – вздохнул Полночь, опуская глаза. – Да. Может быть. Ты бы не отступил. Но он бы убил тебя, сомнений нет. Лук бьёт дальше, чем рубит топор. Это не вопрос храбрости или воинского умения. Как день светлее ночи, а солнце ярче луны, так и лук бьёт дальше, чем рубит топор. Нам не о чем спорить.

– Нет, есть. Мои сыновья.

Найда слегка тявкнула, словно поддерживая. В Зачарованном Лесу она старалась ничего не говорить – боялась, что подслушают?

– Мои сыновья, Полночь. Я пришёл за своими сыновьями.

Эльф отвернулся. На лице его читалась настоящая, неподдельная боль.

– Лемех… не считай меня чудовищем. Я никогда не был отцом, я… – он со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы, – не был сочтён достойным. Но я понимаю тебя.