Эльфийская стража

Кряжистый и широкоплечий, он надвинулся на высокого и тонкого эльфа так, что Полночь попятился.

– Ты показал мне этот… страх. Жутковатое место, угу. Нет, просто жуткое. Невесть откуда взявшееся. Хорошо, это я вижу. Но никаких людей я тут не вижу. Как и эльфов, кстати. Так зачем?

– Люди, – пробормотал Полночь, качая головой. – Никогда не верят старшим.

– Такими уж уродились, – сухо отрезал Лемех. – Пошли отсюда. Воняет. Найде тут не нравится. Если, конечно, ты не хочешь показать мне что-то ещё.

– Н-нет, – заколебался эльф, и Лемех пожал плечами.

На сей раз эльф привёл человека в совсем иное место. Высоко над землёй, и куда просторнее, хотя по меркам Лемехова хутора – всё равно тесновато.

– Мой дом, – негромко сказал Полночь, уступая дорогу.

Больше всего это напоминало три слившихся вместе плетёных гнезда, накрытых живыми ветвями. Там была вода, невесть откуда бравшийся ручеёк, струившийся вниз по широким, свёрнутым в трубку листьям, какие Лемеху доводилось видывать в жарких и влажных лесах Юга.

Здесь на стенах висела одежда, оружие – несколько луков, мечи, кинжалы, даже «штурмовой нож» – помесь широкого меча и алебарды, на длинном, почти копейном древке.

– Ешь, – на круглом столике, невесть как удерживающемся в равновесии на тонкой резной ножке, появились фрукты. Похоже на яблоко, только побольше. М-м-м… хрустящее, сочное, но точно не яблоко. Немного клубники? Что-то ещё?

– Мы не сеем, не пашем, не жнём. Те, кто привёл нас сюда, позаботились, чтобы Лес дал нам всё потребное, – Полночь глядел странно.

Взыскующе и в то же время с каким-то непонятным заискиванием, словно винясь перед человеком. – И они дали нам всё. Смысл, цель, дело. Понимаешь меня, нет?

– Чего ж тут не понимать. Выходите вы вроде как наша Вольная рота, на землю осаженная и за то обязанная службой.

– Вечной службой, – поправил Полночь. – Службой, с которой не уйти.

– Вы согласились, – пожал плечами Лемех.

 – Ряд всегда окончить можно.

– Не такой, – скривился эльф с гримасой застарелой, почти привычной боли. Впрочем, за болью пряталась и гордость.

– Не про вас речь, – Лемех прикончил «яблоко» или как там оно звалось по-эльфийски. – А про нас. Про наших детей, про моих сынов, про Зарёнку. И про тех, кого она спалила. Живьём, – щека хуторянина опасно дёрнулась, голос сделался низким. – Спалила и к вам улепетнула.

– Лемех.