Названная женой

Для расы, живущей нападением, подобная тактика оправдывает себя. Это хорошо и для нас: теперь они воюют друг с другом. Что это значит?

— Так, глядишь, изведут самых воинственных. И когда-нибудь мы сможем договориться. У них что, чёрная кровь? — взглянула на труп Гвенн.

— Красная, как и у всех живущих, с тёмно-синим отливом. Чёрная — когда сворачивается. Плавательный пузырь точно такой же, как у нас. То есть у ши-саа. Не знаю, есть ли он у вас, царевна, — обернулся и смерил таким взглядом, словно собирался узнать на практике.

Потом засунул руку в грудную клетку трупа и вытащил кроваво-красный комочек.

— Не морщитесь, царевна. Да будет вам известно, что нет лучше энергетической подпитки, чем сердце. Лучше бы живое, но я непривередлив. А лежать, как вы, неделю — расточительная трата времени.

Раскрыл рот, в котором отчётливо обозначились длинные игольчатые зубы.

— Доброй волны вам, царевна, — поздоровался подошедший дядька Скат, поймав под локоть отшатнувшуюся Гвенн. Она сглотнула и с трудом произнесла приветствие.

— Не думаю, что вам подойдёт подобный метод, — добавил дядька Скат.

Покосился на Зельдхилла и недовольно вздохнул. Именно недовольно, не более того.

— Видел я уже это зрелище, когда отбивались от ши-айс. И потом жевал, когда вы дырку в стене заделывали. Ну? Ты доел, идолище поганое? — Скат снова насмехался, хотя Зельдхилл ещё не закрыл рот, больше похожий на пасть. — Или упырём тебя лучше поименовать, аспид?

— Манеры ваши, господин Скат, всегда оставляли желать лучшего, а теперь и желать-то странно, — маг покривился и облизнул пальцы.

Зашипел недовольно, стирая кровавую каплю со своего бесценного, шитого серебром густо-синего кафтана.

— Так трепетно относится к одежде, а сердце жрать — это нормально? — шёпотом произнесла Гвенн.

— Вы меня простите, царевна, я вас не понимаю. Как вы можете связывать эти совершенно разнородные понятия? — привычно высокомерно произнёс маг.

— Уймись, гад придонный, тебе и не понять. Ты что, не знала, дитя, что за маг тебе присягнул? Он же тёмный, из тёмных, и темнее только сам Ллир.

— Это всё ваши заблуждения, — ответил маг. — Ши-саа погрязли в них, как в иле.

— Нет, я замечала, что Зельдхилл особенно гадостен в районе характера…

Скат вздохнул с надрывом:

— Испортили мы девочку. Уже тёмного мага от светлого не отличит!

— Я не тёмный, — воспротивился Зельдхилл, но как-то коротко и вяло.

— Нет, мы ему строго-настрого запретили чему-то такому тебя учить.