Названная женой

Джаред учил её видеть свет души Ниса и удивлялся его яркой синеве. Сетовал, что под водой не действует мыслеслов с Гвенн, который только-только начал работать на берегу. Она слышала дважды лишь мысли дядьки Ската. Оба раза, когда опасность грозила жизни её и Ниса. Теперь вновь ничего не выходило.

«Видимо, только его солдафонские прямолинейные мысли и доходят до нашей царевны», — выдал маг, и та еле удержалась, чтобы не показать язык.

Зельдхилл мучил Гвенн сосредоточением в то время, когда Нис показывал Джареду красоты Океании.

Никто не хотел признаваться Гвенн, кто выдавал сведения о ней и о Нисе, пока она не догадалась сама.

Русалка сама призналась Скату в своих чувствах, желая расшевелить его и вытащить из глубин самокопания и вины. Айджиан не принял его уход.

— Больнее всего, моя царевна, ошибаться в тех, кому привык доверять, как себе. А я обвинил Лайхан, — уронил Скат. — И как она меня простила?

— Потому что любит, — похлопала по плечу Ската Гвенн.

Командир стражи дворца и старший брат Ската покончили с собой ещё до того, как Зельдхилл раскрыл имена всех заговорщиков, раскрутив память одного из них.

— Это полезно для Ската, — сказал маг подошедшей с вопросами Гвенн.

Она осторожно заглянула через его плечо и отшатнулась: Зельдхилл ковырялся в животе ледяного фомора, распростёртого на каменном столе.

Потом любопытство всё же перевесило брезгливость.

— Полезно, что они, наконец, объяснились с Лайхан?

— Все эти теплые чувства меня не волнуют.

— Зачем вам это? — поморщилась Гвенн, когда маг достал очередное склизкое нечто. Она уже забыла, зачем пришла.

— Мне редко попадаются ши-айс, — не оборачиваясь, произнёс Зельдхилл. — Надо присмотреться на будущее.

Гвенн попросила тёмного Ллира и светлого Луга, чтобы это будущее либо вовсе не настало, либо настало очень нескоро.

— Редко попадаются? — уточнила она.

— Схватки с ними были очень и очень давно. Видите ли, — Зельдхилл потянул что-то, похожее на кишки. — В ледяных воинах заложена тяга к уничтожению. С криками «Да здравствует вечный лед!» они замораживают себя. А вечный лед не растопишь, не пробьешь, его можно только расколоть, что препятствует процессу вскрытия и изучения этого интереснейшего вида.

Зельдхилл продолжил:

— Этому отсекли голову, так что ничего с собой сделать он уже не мог.