Проклятье Ифленской звезды

А потом вдруг лихо, с отвагой, продиктованной только что испитыми напитками, малькан выпрямился, выпятил грудь и с надрывом изрек:

– Стреляй! Стреляй в моё честное сердце, ифленская свинья! Я умру за свободу! Так же как рэта Иии-ик! Итена!..

Шедде не глядя, но очень осторожно, чтобы не возникло случайной искры, опустил курки.

– Где ты так набрался, герой?! – с досадой спросил он.

Мужик неопределенно махнул рукой в сторону полуоткрытых ворот ближайшего строения – того самого, из которого только что прилетел грязный мешок.

На кабак это место похоже не было. Скорей, на жильё какого-нибудь широкой души хозяина, у которого всегда найдётся стакан-другой кислого вина для хорошего человека.

Себя Шеддерик та Хенвил к хорошим людям относил довольно условно, но, с другой стороны, и идти он туда собрался не за выпивкой…

Перестав обращать внимание на пьянчуг, он вошёл в ворота и даже поднялся на крыльцо. Потом вспомнил вдруг про свою «парадную» форму и снова тихонько выругался, слишком красочно представив сцену «ифленский дворянин спасается на люстре от взбешённых малькан с вилами».

Почему с вилами? Потому что субстанция из мешка, которой немного попало всё-таки на одежду, была лошадиным пометом. А где он, там и тяжёлый крестьянский труд, который без вил не обходится.

А вот почему на люстре, Шедде не ответил бы. Он вообще сомневался, что в этом старом мальканском доме может быть люстра или что-то похожее.

Дверь вдруг открылась.

Высокая фигура, появившаяся в проёме, выстрелила вперёд сжатым кулаком.

Шедде ждал чего-то подобного, потому успел и отшагнуть, и встречным ударом отвести руку напавшего в сторону. А потом ещё и вывернул так, что жертве оказалось ни избавиться от захвата, ни даже просто распрямиться.

Впрочем, почувствовав это, человек сразу перестал сопротивляться.

– Пойдём в дом? – почти вежливо спросил Шеддерик. – Покажи дорогу, поговорим…

Глава 14 (1) Свадьба наместника

Рэта Темершана Итвена

Темери сказала Шионе, что хочет побыть одна, и та, не расспрашивая, ушла.

Вельву вызвали на допрос, её не было, а прислуга только обрадовалась возможности покинуть «эту непонятную мальканку».

Да что с ней происходит? Вроде бы всё закончилось неплохо: и гости успокоились, и все живы, даже большого скандала удалось избежать. Но почему ей самой никак не удаётся успокоиться? Почему хочется не то бежать куда-то и срочно что-то делать, не то – забраться с головой под одеяла и уж там, в тишине и темноте, ждать, что же будет.