Табель первокурсницы

Его  бедность и бедность графа сильно отличались друг от друга. — Все, что мне осталось, это крохотное поместье, передающееся в роду по женской линии. Если бы у меня была сестра, то… — он развел руками. — Но ее нет. Никого нет. По завещанию я не могу до рождения дочери трогать ни само имение, ни тот стабильный, пусть и небольшой доход, что оно дает. 

— Я сейчас расплачусь, — прокомментировал управляющий, а рабочие закивали. Многие из них знали, что такое нужда, и эта нужда измерялась не имениями, а тем, будет у них сегодня ужин или нет.

— Не стоит, — холодно ответил Хоторн. — Приберегите слезы для тех, кто в них нуждается. — Он снова посмотрел на отца и пояснил. — Я не могу тратить этот доход, но я могу перемещать его между семейными предприятиями. Если они у меня есть. Или, к примеру, есть невеста, у которой они имеются. Это считается перемещением «внутри семьи» и не требует разрешения опекуна.

— То есть, ты хочешь… — отец поднял бровь.

— Если вы оставите помолвку в силе, я хочу вложить то, что у меня есть, в судоходную компанию Астеров.

— Насколько я знаю, это не отменит ни опекунства, ни запрета распоряжаться доходом, — пояснил папенька.

— Знаю, но к тому времени как я закончу Академикум, на счету будет лежать несколько сотен золотом, и мне не придется просить милостыню. Вот в чем моя корысть.

— Маг земли и милостыня — это смешно, — прокомментировал управляющий.

— Так, молодой человек, — вздохнул отец. — Отправляйтесь в Корэ и как следует обдумайте все, а завтра обсудим на свежую голову.

Мэрдок помедлил, но, поняв, что ничего другого от отца сейчас не дождется, медленно пошел к конюшне.

— И передайте своему опекуну, что мы будем рады принять его в Кленовом Саду в любой день, и даже предоставим комфортабельные апартаменты в подвале замка, — продолжил папенька. Парень едва не споткнулся. — Вы, — граф Астер указал на рабочих, — расходитесь по домам, с утра начнем разбор завалов. — Рабочие недовольно зашептались, оборачиваясь на Волчий клык. — И тем, кто не побоится прийти на рассвете, я заплачу двойное жалование.

Я подпрыгнула на месте.

— Ради Дев, отдай мне этот кол и иди в дом, — приказал отец.

— Но я хотела… хотела сказать…

— Скажешь, — с нажимом проговорил папенька, меня он публичной исповеди подвергать не собирался и повторил. — Иди в дом.

Запись одиннацатая.