Табель первокурсницы

Девы, неужели папенька настолько разозлился? Пусть так, но за мной давали десяток угольных выработок, два карьера по добыче камня, счет в банке с тремя нулями, конечно, в золоте, и два участка земли  в Эрнестале и Льеже, чтобы построить дом там, где мы с мужем решим жить после свадьбы. Кажется, было что-то еще, какие-то акции, в которых я ничего не понимала, но… Что же случилось? Почему молчит отец, позволяя гостям шушукаться?

— Предлагаю обсудить остальное, — старик завертел головой, нелепо моргая глазами и не понимая, отчего скривился бургомистр и нахмурился Рин Филберт, — в более приватной обстановке.

— Ваше предложение принято, — отрезал отец таким тоном, что будь я на месте нотариуса,  поспешила бы спрятаться, желательно, в подпол замка, и желательно, чтобы этот замок стоял как можно дальше от Кленового Сада.

— А вы знаете, что через  несколько месяцев нас ждет лунный парад? — высказался Рин Филберт. — Эо, Кэро и Иро выстроятся в ряд.

— Правда? — поинтересовалась обычно молчаливая леди Витерс.

Звякнули столовые приборы, слуги заменили бокалы, я все-таки вырвала пальцы из руки Мэрдока...

И продержалась еще час, а потом сбежала. Будто бы невзначай оказалась у дверей, кивнула Муру и вышла. Миновала анфиладу комнат. Музыка становилась все тише. Распахнула дверцы в голубой полутемный салон и едва не подпрыгнула на месте от грохота. Молоденькая горничная, кажется, Аньес, торопливо собирала раскатившиеся по мраморному полу подсвечники.

— Леды Ивыдель, простите, — запричитала она, — Но мыссыс Эванс сказал что пока не начыщу всю утварь, спать не лягу…

Раскосые глаза девушки смотрели с состраданием.

Ее акцент был грубым и каким-то шершавым, словно в горло попало что-то постороннее. Как и любой житель Верхних островов, девушка произносила гласные чуть тверже, и ее «и» почти всегда звучала как «ы». На самом деле ее наверняка звали не Аньес, а как-то иначе, но по поверьям островитян раскрывать настоящее имя кому бы то ни было опасно для жизни.

— Скажи миссис Эванс, что я велела тебе ложиться спать, — проговорила я, проходя мимо и распахивая дверь на балкон.

— Спасыбо, леды.

Ледяные снежинки, кружась, падали на открытые руки, горящие щеки, губы… Снова хлопнула дверь. Горничная пискнула что-то еще, замолчала, и на мои плечи лег мужской камзол.

— Ну, хочешь, я вызову этого графа на дуэль и убью? — предложил Илберт.