На руинах

Которые были обращены только мне одному, будто я был виновником всех бед Города.

Я чувствовал, как ноги подкашиваются. Я отступил еще на шаг и снова посмотрел на Луизу. Я ждал. Я не знал, как смогу пережить эти пугающие слова из ее уст. Моя любимая убрала руки от лица. Встала, не глядя на меня.

Мне хотелось одного — чтобы земля разверзлась и я провалился под землю, прямо в подвалы Замка, откуда доносились стоны.

— Отпустите его, пусть он идет, — сдавлено попросила Луиза у Собора.

Собор кивнула.

— Уходи и не приближайся ни к кому из нас, — сказала Собор и села.

— А нам время начинать собрание. Отныне их буду вести я.

На следующий день мое строительство прекратилось, хотя оставалось каких-то пять процентов.

Много лет я еще ждал и надеялся. Меня выкупали, продавали, но что-то всегда шло не так.

Мне уже не нужна была власть. Я мечтал стать хоть кем-то. Так хотел, чтобы заняли хотя бы пару этажей. Офисами, квартирами, складами — неважно, лишь бы у меня была любая работа.

Но я стоял один на ветру, огороженный забором.

Фасад облезал, сквозняки гуляли по огромным пустым этажам. И только бомжи иногда ночевали в куче вещей. А я оберегал их, чтобы они не замерзли.

Иногда подростки карабкались на мою крышу, чтобы выпить там дешевого вина и посмотреть на Город. И я следил, чтобы они ничего не повредили и благополучно вернулись назад к своим семьям. Несколько раз приходили самоубийцы. И я нашептывал им, чтобы они спустились, что они все исправят, еще найдут себя, встретят свою любовь, что у них еще все впереди…

Раз в несколько лет на руинах Замка, так близко от меня, собирался совет старейшин.

Это было так больно и одновременно так долгожданно. Я незаметно выглядывал из своих пустых глазниц без стекол — ждал, когда придет она.

И Луиза приходила — всегда молчаливая, бледная. Она ни разу не посмотрела в мою сторону, но она знала, что я ее вижу. Боже, как же она была прекрасна. И как сильно я ее любил. Как же тяжело было не иметь права даже приближаться к ней.

Мой серый костюм совсем износился с годами, а бумага в портфеле пожелтела. Я старался не покидать своего фасада — мне стыдно было показаться кому-либо. И каждый день я слышал, как экскурсоводы внизу рассказывали туристам: «А это уродливое здание было построено на руинах восхитительного памятника архитектуры». И туристы недовольно восклицали: «Какой кошмар! Вот так всегда в нашей стране!»

Тем временем совет старейшин все разрастался. Там появлялись новые здания.