На руинах

И я хочу, чтобы ты пошел со мной.

— А почему именно в сердце Города?

— Там стоит наш отец — Королевский замок. Он всегда собирает нас. Но после войны, видимо, всем было не до сборов…

Я молчал. Я просто не мог ей сказать правду. Мы шли в сердце Города, рука в руке. Она что-то щебетала, а я смотрел на брусчатку, не в силах поднять глаза. Я не знал, чего ждать.

Я увидел их всех сразу — старейшины сидели в круге прямо на руинах Королевского замка. Множество душ зданий собралось сегодня здесь. Потрепанные кирхи, полуразрушенные ворота, старые вояки-форты.

Все, кто не потерял рассудок. Все, кто смог пережить человеческую войну и стать частью нового времени. Они выглядели по большей части как беженцы, хотя некоторых уже начали реставрировать. Их лица были полны скорби.

Луиза отпустила мою руку, когда все поняла. Ни говоря ни слова, она села на колени там, где когда-то стоял ее отец, и заплакала. А я стоял один, прожигаемый десятками глаз, и не знал, куда деться.

Все молчали, пока не поднялась высокая, властная женщина.

Это была Кафедральный собор — я много раз видел ее, но никогда не подходил. Она было сильно разрушена, и я не ожидал, что ее душа не сломлена.

— Кого ты привела к нам, Луиза? — тихо сказала Собор.

— Я не знала, — еле слышно отозвалась моя возлюбленная, не отрывая рук от лица.

Кафедральный собор подняла на меня глаза. Взгляд был жесткий и холодный.

— Мы живем здесь века, а ты думаешь, что станешь хозяином?

Да, я так думал. Мне нечего было ответить.

— Ты ничтожество по сравнению с ним, — она показала глазами вниз.

И словно в ответ из под земли раздался хриплый стон.

— Ты просто уродливая каланча! — выкрикнула мне в сердцах Биржа — женщина в изношенном красном платье и облезлых мехах.

Их было так много, а я был один. Построенный на могиле их отца. Символ его смерти и поражения. Воплощение новой эпохи, которой никто из них не хотел.

— Тебе не стать его заменой, — продолжала Кафедральный собор, — да не возвеличится тот, кто строит свою власть на чужом горе и страданье.

Я проклинаю тебя.

Последние слова будто прозвенели в полной тишине. Я непроизвольно попятился и посмотрел на Луизу. Она так и сидела, закрыв лицо руками. Но я разглядел, как пылают под ними ее обычно белые щеки.

— Я проклинаю тебя, — вдруг громко повторила за Собором Биржа.

И тут же ее подхватили другие голоса. Тихие и громкие, гневные и обреченные, всю свою боль от разрушений, войны, потери своих людей и своего отца — всё они сейчас вкладывали в эти страшные слова.