Замуж за врага. Его (не) любимая

- Запряги коня в повозку, - меж тем распорядился Святослав.

Старик сбросил старый плащ и, накрывшись новым, успел перехватить командира за локоть, прежде чем тот успел отойти:

- Послушай меня, юный воин. В Арге принято платить добром за добро. Пусть наши князья и позабыли об этой мудрости, народ далеко не так глуп и безволен, как им бы хотелось. Не все верят россказням княжеских бардов. Я не верю. А сказать, вот что хочу. Если пойдешь этой дорогой, через день выйдешь к старому городу Мирт. Не веди туда отряд.

Святослав насторожился:

- Речь о вампире?

Еще одно различие в произношении двух соседних народов: на вэльском кровососущих звали «упырями», на северном вэльском этих монстров именовали «вампирами».

- Он скрывался в тех краях луну назад. Где сейчас прячется чудовище, я не знаю. – Старик придержал шляпу, сдернутую ветром. – Не веди туда отряд. Иди другой тропой, восточнее. Через Дикие Кущи. Сбережешь людей и… дорогую гостью.

Святослав обернулся и поймал взгляд заложницы, высунувшейся из окна – София тут же смутилась и юркнула в повозку. Он развернулся и хотел спросить: откуда слепой путешественник знает о гостье, а еще - с чего ему верить, но старик уже проворно шагал к телеге.

- Я слеп, но на слух не жалуюсь. Услышал женские голоса. А поводу упыря… в Мирте все только об этом и говорят. Не веди туда отряд. Сохранишь много жизней. А мне пора. Сестрица ждет в соседнем Лиховеске на поминки.

Музыкант поклонился и, подхватив новозапряженного коня за поводья, потопал вперед.

Поразмыслив, Святослав, сам удивляясь – почему, но принял решение свернуть восточнее, и проехать через Дикие Кущи. Была ли то воля богов или его собственное отменное чутье, подсказавшее правильный путь, он ответить не смог.

… Витиеватая тропинка уводила нехоженые лесные дебри, а потом незаметно свернула в просвет и выскочила к пруду.

Сколько бы отряд ни продвигался к границе – всюду стояла разруха и запустение. Пограничные земли пугали безлюдьем и тишиной; казались пустынным краем, по которому прокатилось пламя выжигающего Клинка бога Севера, прозванного смертными Эллевер Изменяющий. Местные пахари, кузнецы, ремесленники разбегались с насиженных мест кто - куда, бросая все, что нажили со времен благословенного века.

Это была трагедия народа, но не трагедия правителя.