Замуж за врага. Его (не) любимая

Когда увидел, что тебя везут, как последнюю преступницу под конвоем и сдают посторонним, был вне себя от ярости. Я помню твой взгляд. Одинокая и несчастная. Тогда-то я и понял, что должен найти тебя и спасти.

София всхлипнула, уткнулась ему в грудь, и букет васильков упал на колени.

- Я не могу требовать. Только могу попросить. Выходи за меня замуж?

Княжна на секунду перестала всхлипывать.

- Замуж?

- Да. Обвенчаемся тайно. Здесь в Стифополе или пригороде – не важно! А потом сбежим. Я увезу тебя отсюда. Подальше от всего этого кошмара.

Она помотала головой.

- Так и думал. – Он сжал ее так сильно, что стало трудно дышать. - Тогда бежим во владения Дома Песчаного Ирбиса. Главное, только ты и я. Осядем где-нибудь на окраине Эрусаллэма, купим домик, разведем сад. За время службы в «Западном Щите» я скопил кое-что.

Девушка молчала с минуту, чувствуя, как напряженно дышит Ивар.

- Согласна, - глухо выдохнула и ощутила, как мужчина расслабляется. Будто от этого зависит его жизнь.

Ивар приподнял ее голову за подбородок и страстно впился в губы.

Княжну окатило пламенным жаром. Щеки загорелись огнем, когда мужской язык грубо вторгся в ее рот. Синие васильки посыпались под ноги. Стоял теплый и солнечный день, но не настолько жаркий, чтобы кожа раскалилась докрасна, а по вискам потек пот.

Но София вспыхнула, и от этого стало страшно.

Жених целовал настойчиво и даже болезненно, прикусывая губы и сжимая грудь ладонями. Не желая останавливаться, потянул ее в омут греха. Его руки ловко расшнуровали корсет, оголив девичьи плечи. Он проворно задрал подол, обнажив ее колени. Теплая, чуть влажная мужская рука легла на лодыжку и медленно заскользила по бархату кожи к ее запретному лону.

София нервно втянула воздух. Тело напряглось в предвкушении долгожданных ласк. Он опрокинул ее на скамеечку и подмял под себя, со всей страстью покрывая оголенные плечи и ключицы поцелуями. Его рука гуляла у нее под платьем, вторая срывала корсет, а что-то твердое и острое уперлось в низ живота.

Неожиданно в душе разлился холод.

Вместо удовольствия – она испытала странное чувство, похожее на отвращение, от которого передергивает, как при судороге.