О чем поет вереск

Чем встретит его Этайн? Уж точно не слепым обожанием, в которое впадали влюбленные в него женщины Верхнего. Чего ждать от нее? Слез? Негодования? Упреков, что бросил в первый же день в Нижнем?

Мидир, кивнув вытянувшемуся в струнку стражу, в раздумье постоял на пороге. Через пару ударов клепсидры толкнул тяжелые двери королевских покоев.

– Что случилось? – кинулась навстречу Этайн. – Почему тебя не было так долго? Ты цел?

– Я-то цел. Объявились виверны! – ощерился Мидир. – Давненько их не было, а тут – целое гнездо.

Механесов разметало, и волки…

– Ты не ранен?

– Я – нет!

Мидир подошел к окну. Взгляд Этайн, не сводившей с него глаз, не раздражал, а словно возвращал силы.

– Одного волка ядовитая тварь проткнула хвостом, а другого – Эдда – порвала пополам. Я залечил тело, но его душа… Она выскользнула. Я смог вытащить ее из мира теней. Но она пробыла там слишком долго. И когда Эдд вернулся, это был уже не он. Черное, злобное существо, что уничтожает все живое. От его руки погибли еще двое воинов, прежде чем я второй раз убил моего волка.

Смерть каждого ши – невосполнимая потеря!

– О, Мидир, мне так жаль! Но… ты ведь не виноват!

– Я король, я отвечаю за жизнь, за смерть, за весь мир… – Мидир задохнулся.

Этайн шагнула ближе, и он обнял ее, прижался к ласковым губам.

Забыться, вкусить толику счастья – этого великого дара судьбы. Сегодня ему достаточно ее губ. Мидир не торопился, хоть и чуял по-звериному: женское тело тоже полыхает желанием.

Он провел губами по склонившейся шее, понежил там, где легкий, еле заметный пушок собирался в забавное колечко.

Прикусил кожу на плече, нащупал две очаровательные ямочки чуть ниже талии. Ощутил дрожь Этайн, ее жаркий выдох, мягкие руки на своей груди, стройный стан под своими ладонями, но отстранился и спешно пробормотал слова прощания.

– Опять уходишь? – огорченно спросила она, схватив его за руку. – Даже в Лугнасад? Разве я не жена тебе?

– Ты… – запнулся Мидир, сам не понимая себя. – Когда-то мы договорились: я не буду неволить тебя делить со мной ложе.

Я останусь, если попросишь сама.

– Я прошу тебя, – прошептали нежные губы. – Я прошу тебя остаться, мое сердце!

– Этайн, я…

– Я прошу тебя, Мидир! – молили темно-зеленые глаза.

– Я не могу…

– Вот где сейчас Манчинг? – Этайн, переменившись, лукаво улыбнулась.

Мидир в недоумении показал вверх:

– Прямо над нами.

– Помнишь, я говорила: пусть мир перевернется – и мы разделим ложе любви?

Уйти даже после этого? Он мог бы, теряя себя с каждым шагом.