О чем поет вереск

Лугнасадный брак

Лучи восходящего солнца осветили спальню и призрачное дерево над головой Этайн. Оно зашевелилось, задрожало, словно под ветром, и растворилось, пропало. Мозг Этайн сам заполнил неизбежные прорехи в памяти, довершая перестройку воспоминаний – и новой любви.

Корону Мидир снял, скатал в ладонях до мелкого шарика: как раз для черного глаза змейки, скрепляющей заклятие.

Женщина лежала в низком плетеном кресле, сотворенном волчьим королем по образу и подобию галатских. Мидир провел по ее щеке тыльной стороной ладони, и Этайн вздохнула прерывисто, затрепетала ресницами.

Не открывая глаз, поднесла ладонь к шее – туда, где вместо теплого меда янтаря Эохайда блестела острым серебром змейка волчьего короля. Опустила руку и потерла подушечки пальцев, словно не доверяя ощущениям.

Привычного жеста Мидир страшился больше всего: память тела иногда сильнее памяти сердца.

– Миди-и-ир… – еле разборчиво протянула Этайн на грани пробуждения.

Четыре пары глаз следили за каждым ее движением, четыре волка: Алан, Джаред, Мэллин и Мидир ожидали чего угодно.

Через потревоженный разум Этайн мог прорваться сам мир теней, уничтожая все живое.

Этайн приоткрыла веки, моргнула несколько раз и, подчиняясь движению, темно-зеленая пленка морока сползла с глаз.

Не сказала, обозначила одними губами, глядя на Мидира: «Мое сердце». Мэллин хмыкнул, Алан вздохнул, Джаред отпустил рукоять кинжала.

Этайн оглядела всех в изумлении, склонила голову в ответ на поклоны, сказала уже громче: «Приветствую вас, Алан, Мэллин и…», потерла висок.

Хотела подняться, но Мидир удержал ее за плечо.

– И Джаред, – поспешил договорить советник. – Мы виделись вчера, моя королева, однако не были представлены друг другу.

Этайн одернула юбку, подтянула под себя ноги и опять прижалась плечами к креслу.

– Она не как все! Она помнит не только Мидира, – поразился Мэллин, а Джаред тут же шикнул:

– Тихо! Она помнит всё.

– Я… упала вчера, потеряв равновесие.

Но не глаза! – спокойно ответила Этайн.

Подняла взгляд на Мидира и просияла, словно он стал для нее средоточием мира…

Волчий король услышал знакомый мыслеслов, несколько удивился, но дал разрешение Вогану на вход в опочивальню. Главный повар в детстве казался ему похожим на тролля, который знает все и появляется, когда не ждешь.

– Моя королева, – влетел повар в спальню. – Я Воган, поварю для этих хищников.