О чем поет вереск

Наш король, как мне кажется, – оставил он поднос справа от женщины и укоризненно глянул на Мидира, – не удосужился предложить вам поесть.

Этайн улыбнулась Вогану, как доброму знакомому, не испугавшись ни его мощи – раза в два шире прочих волков – ни любимых ножей, расположившихся на поясе и на бедрах.

Мидира кольнуло незнакомое и неприятное чувство, которому он пока не нашел названия. Ни поесть, ни выпить – не предложил, слишком наслаждался каждым мигом общения, каждым взглядом, каждым поворотом головы Этайн, забыв о хрупкости людской жизни.

– Рыба, – понюхав, еще более изумленно протянула Этайн, пока Воган расставлял тарелки и кубки; небольшие кусочки были завернуты в тонкую лепешку, позволяя обойтись без приборов.

– Я угадал? – умильно улыбнулся повар. – Магия магией, но обычная пища получше будет! Да и на вкус она куда приятнее.

– Благодарю вас, Воган. Я обязательно попробую.

– Не попробуете, а съешьте, – проворчал тот. – Я прослежу!

Дождавшись, когда Воган уйдет, Этайн обратилась к Мидиру:

– Что твои волки делают в нашей спальне, мое сердце? Ты ревнуешь или мне начать ревновать?

– Вышло идеально, – тихо промолвил Джаред, Алан поджал губы, Мэллин ухмыльнулся, а Этайн спросила недоуменно:

– О чем он?

– Ты идеальна, моя красавица, – негромко ответил Мидир.

– Твой младший брат и начальник стражи Черного замка, – кивнула Этайн.

Переплела пальцы одной руки с пальцами Мидира, а другой рукой обвила его же плечо. Подняв взгляд, укорила:

– Идеальна? Во вчерашнем платье, без прически и… – она, выпростав ногу из-под юбки, показала обнаженную ступню, – босая?!

– Всегда, – искренне сказал Мидир и почувствовал, как благодарно сжались ее пальцы.

Он отложил в памяти пропажу, когда праздничное платье королевы Нижнего Мира после двенадцатого удара превратилось в одежду Этайн из Верхнего… Когда осторожно расстегивал янтарное ожерелье, немало раздражавшее его, когда вынимал из ушей серьги с топазами, снимал золотые браслеты с лодыжек и запястий. Пристально оглядел одну сандалию, которая спала с ноги, оставив вместо себя серебряную туфлю.