О чем поет вереск

– Последняя, – произнес он, когда начальник замковой стражи распахнул главные ворота, запертые на магический засов.

Мидир вместе с Этайн запрокинул голову, рассматривая привычное как новое.

Множество витых башенок разного размера украшали верх огромного дворца, на овальных балкончиках развевались по ветру расшитые геральдические флаги, а удлиненные крыши, казалось, касались засыпающего неба… Черная громада дворца, освещенная лившимся сквозь яркие витражи светом, сияла разноцветными огнями.

Высокая арка входа была разрисована рунами.

– Честь и сила, – разобрала Этайн надпись.

– Это девиз Дома Волка.

Поднимаясь по широкой дворцовой лестнице, Этайн гладила камень:

– Каким разным может быть черный. Антрацитовый – холодный и одинокий. Эбеновый – гордый и в то же время такой теплый! Здесь… здесь волшебно!

– Я рад твоей радости, моя королева.

Мидир взял женскую ладонь и повел Этайн по черному зеркалу пола в центр зала через толпу нарядно одетых танцующих ши.

– Это зал королей.

Этайн любовалась уходящими ввысь, в клубящийся полумрак восьмиугольными колоннами, увитыми живым плющом с желтыми бутонами, высокими стрельчатыми окнами из цветного стекла, льдистым кружевом резьбы.

Ши сменили фигуры в танце, поклонились королю и продолжили отплясывать.

– Потанцуем?

– Но я не…

– Ты обещала, – уверенно сказал Мидир.

– Когда это я успела? – изумилась Этайн.

– Когда согласилась быть королевой. Маги не врут!

– О да! Лишь проявляют находчивость!

Мидир не стал отвечать.

Он закружил Этайн под медленную мелодию, которую издавали стены. Отпустил на расстояние вытянутой руки, что уже показалось невозможным расставанием. Притянул к себе, почти коснувшись губами щеки, но Этайн уклонилась, слабо качнула головой, и Мидир послушно кивнул.

Он вел, она подчинялась.

Нет, не так. Она поддерживала его, была рядом.

Этайн говорила – он отвечал, она спрашивала – он рассказывал. Она смеялась – и Мидир улыбался в ответ. Этайн успевала дарить улыбки и желать доброго Лугнасада всем, кто был рядом.

А владыка Благих земель не видел никого, кроме нее.

Бой башенных часов прервал очарование момента. Алан вынес на бархатной подушке черну. корону с девятью острыми зубьями.

Этайн остановилась, ухватившись за руку Мидира и считая удары.

– …девять, десять! – выдохнула она. – Не поверишь, испугалась! Решила, будто уже полночь! Надеюсь, Эохайду сейчас весело…

Мидиру едва удалось превратить оскал в улыбку.