О чем поет вереск

Внутри нее – целый город. Девять стен защищают Дом Волка.

– А почему ты не перенес нас сюда сразу?

– Разве тебе не понравилась наша прогулка? И потом, не стоит пользоваться магией без особой нужды. Иначе земля вновь может взбунтоваться и породить новый мертвый кряж или воронку в мир теней.

– Мидир, скажи мне… Так вы оборотни или маги?

Мидир призадумался и порадовался. Входить в крепость пока не хотелось – хотелось растянуть этот миг роскошной неопределенности. Тем более, что Этайн так внимательно слушала его.

– Каждый из нас наделен магическим даром. Однако, чем он сильнее, тем более диким становится внутренний зверь. Большинство волков с этим справляется, кое-кто нет.

– Значит, за магию расплачиваются человечностью?

– Именно так. Не зря меня кличут бессердечным королем, – усмехнулся Мидир.

– Нет, зря! Мне кажется, ты не растерял…

– Чего?

– Человечности, – в женском голосе зазвенели колокольчики.

Путники шагнули на мост. Алан зажег свой факел, а когда опустил его – цепочка огней загорелась по краю моста.

Пламя факелов заплясало в темной воде рва, и Этайн посмотрела на волнующуюся поверхность:

– Там кто-то плавает?

– Да. Один волк по имени Родни разводит тут виверн из яиц, которые добывает во время рейдов. И все уменьшающееся количество пальцев его не останавливает!.. Сейчас вода – это просто вода. Но если ты пожелаешь, я зажгу ее для тебя.

– Не стоит, Мидир. Нам вполне хватит факелов. Пусть вода останется водой, – улыбнулась Этайн.

– Как скажешь, моя королева.

Мост со скрежетом поднялся. Факелы погасли. За спинами путников опустился непроницаемый полог ночи.

Этайн с любопытством оглядывала широкую площадь, открывшуюся за девятой стеной. Ее освещали блистающие в бархатном сумраке изящные воздушные арки, которые соединяли устремленные в небо серебристые здания, уснащенные причудливой каменной отделкой.

– Это храмы? – восхищенно спросила она.

– Зачем храмы богам? Нет, тут живут мои подданные, – улыбнулся Мидир. – А сегодняшний бал – в главном дворце, в самом сердце Дома Волка.

Восьмую стену, подозрительную к гостям и пропускающую не всех, они миновали быстро. Дверь седьмой неожиданно жалобно скрипнула.

– Сколько бы нас ни осаждали, неприятель никогда не проходил дальше этой, седьмой. Но перед тобой, моя королева, исчезают все преграды.

Время утекало сквозь пальцы, до полуночи оставалось совсем немного, и Мидир, дорожа каждым мгновением, перенес себя, Этайн и Алана сразу к иссиня-черной стене.