О чем поет вереск

Этайн, его Этайн – вечно его Этайн, пусть и в мыслях! – перебирала что-то в сундуке. Замерла, прижав к груди пуховые младенческие носочки, и заговорила:

– Мальчик мой, душа моя, жизнь моя! Я не верю, не могу поверить, что ты умер! Никто из смертных не может проникнуть более в Мир под Холмами, а то бы искала я тебя, пока жива, пока не стопчу сапоги железные и не сгрызу короваи медные.

Этайн подняла голову, словно обращалась к невидимому из дома небу.

– Не за себя прошу, не за род свой, лишь за тебя, дитя мое.

Пусть минует тебя беда, пусть слова мои, в гневе сказанные отцу твоему, не навредят тебе, пусть вина за сделанное мной на меня и падет, не на тебя. Прошу я за тебя мир Нижнего, что когда-то принял меня. Верю, что тебя, сына волчьего короля, спасла та земля, что любила меня и что я любила когда-то. Пусть она станет тебе лучшей матерью, чем родная мать…

Голос прервался, Этайн опустила голову и закрыла лицо руками.

Мидир, слушая ее рыдания, хотел ворваться, обнять, но… разве мог он утешить? Мидир отступил тихо и неслышно, оставив Этайн в ее тягостных думах.

Сколько раз он бродил по берегу моря! Океания перестала пускать благих ши в свои воды, Айджиан не отзывался. О причине королевских отлучек догадывался Мэллин и наверняка знал Джаред, но оба молчали.

Этайн предпочла прожить свой короткий земной век. Сто лет – мгновение для ши, но не для людей.

– Мой король, посылать вересковый венок – это говорит о многом. Она... вы знаете, она хранит их.

– Ты хочешь поговорить о цветах, советник?

– Боюсь, я должен сказать то, о чем говорить не хочу. Королева Этайн…

– Что с ней? – теряя дыхание, спросил Мидир.

– Мой король, она жива. Похоронила Эохайда полгода назад. Ныне правит их сын, Домхан. Она больна, мучается, и мука ее будет лишь усиливаться. Она жила у нас долго и жить в Верхнем будет тоже долго. Только уже – страдая безмерно. Вашей магии хватит, чтобы привести Этайн сюда. Сделать, что должно, и вернуть обратно.

Но, мой король, не обязательно вам самому…

– Разве я могу переложить это на кого-нибудь иного?

Мидир знал пути к дому королевы, он вернулся быстро. И вновь на его руках лежала земная.

– Миди-и-ир, – улыбалась ему Этайн.

Она вернулась в мир Нижнего такой же, какой покинула его. Двадцатилетняя девушка со взглядом мудрой женщины.

– Как я рада снова увидеть тебя, мой прекрасный король Грезы.