О чем поет вереск

Как здесь краси-и-иво, – Этайн оперлась о плечо Мидира, рассматривая сад, который цвел как никогда ярко. Тень страдания пробежала по ее лицу, но Этайн тут же согнала ее улыбкой.

– Я касаюсь тебя, Этайн. Я опять обманул тебя, – отвечал Мидир.

– Теперь уже можно. Не печалься. Люди такие, они умирают. Только ши живут вечно. Как часто мне снился зеленый закат Нижнего!.. Может быть, я ошибалась. Найди нашего сына или… его могилу. Я… гладила светлые волосы, а чудились черные. Я смотрела в голубые глаза Домхана, а видела зеленые… Неужели эта зелень пропала? Я виновата, очень виновата, поэтому мне так больно!

– Я все бы отдал ради твоего спасения, но я не могу излечить тебя.

– Ты и так все отдал. Просто… Я устала. Я так устала! Поцелуй меня, Мидир… – прошептала она.

Она помнила. Она знала, о чем его просит.

Этайн умирала, и Мидир умирал вместе с ней. Ни одна телесная мука не могла сравниться с болью душевной. Небо потемнело, налетел снег, заморозил цветы, накрыл землю саваном – пока Мидир целовал Этайн.

Мидир раскрыл сжатую кисть. Перламутрово-розовый огонек затрепетал на его ладони. Где-то на грани видимости помстилась розовая тень, словно вновь прилетела та феечка, что часто навещала Этайн. Но это было слишком невероятно для мира, лишенного магии… Волчий король закрыл глаза и медленно опустил руку. Душа Этайн упорхнула. Она падала все ниже, ниже, минуя все этажи Черного замка, под корни цитадели, через все Светлые земли – в темный и холодный мир теней.

Зря он решил, что разучился чувствовать. Воздух пропал, горло сжало удавкой – и рыдание, больше похожее на горький смех, вырвалось наружу. Он так и знал – легче не стало.

Мэллин обнял Мидира, вздрагивая сам, прижался к его спине… Вот уж кто никогда не стеснялся слез.

– Друиды не лгут, – тяжело выговорил подошедший Джаред. – Вы и правда убили свою любовь. Вы будет помнить ее и тосковать вечно.

– Я готов к этой плате, – глухо ответил Мидир.

– Лучше бы вы вовсе не знали Этайн, мой король! – в сердцах произнес Джаред. – Мы привыкли смотреть на смертных свысока, но подлинные человеческие чувства оказались сильнее магии.

– Мидир, ты… – начал Мэллин и осекся. – Ты изменился.

Мидир жалел о том, что он не человек – его любовь закончилась бы вместе с его жизнью.

– Мидира больше нет. Он умер вместе с Этайн. Зовите меня Майлгуир.