Тайные улицы, странные места

— Я…

— Помолчи пока, — она дёрнула его за руку. И снова засмеялась, слушая, как он кашляет, наглотавшись тугих ветреных потоков, — не успела. Извини. Я скажу, когда можно говорить.

Сверху посвистывало что-то, пролетая, нет, успел подумать Женька, наверное, это мы. Летим. И тут же крепко приложился темечком в это пролетающее. Но не отключился, просто от боли стало вообще всё равно — летят или бегут. И куда.

— Готово, — деловито сказала Женя, отпуская его руку.

— Ох-х, — ответил Женька, ощупывая макушку пальцами.

— Кай-Соларис-Фейе-Нот! — прогремел мужской голос над их головами, — как это понимать?

Глава 8

И снова Женька сидел на давешней тахте, тихонько ёрзая по буграм старого одеяла, а Женя, намочив тряпку, прикладывала её к ушибленному затылку. Голову Женька опустил и даже глаза прищурил, смутно видя через ресницы свои босые ноги. Пыльные, вспомнил, и постарался поглубже задвинуть их под тахту.

— Не дёргайся, — попросила Женя.

У неё были сильные, уверенные руки, но двигала она ими немного резко, будто слегка злилась.

Разглядывая пол, Женька мог не смотреть на высокую фигуру, которая загородила дверной проем. Но вот уши заткнуть не мог.

— Если ты будешь увиливать от ответов, мисс Дженни, сама знаешь, что случится! — громыхнуло от двери.

За спиной хозяина мемекнула коза, а дальше, из глубины двора всполошенно заорал петух и следом за его воплем пронёсся собачий лай.

— Тихо там! — рявкнул дядька в ночную глубину двора.

Женька поёжился, снова стараясь, чтоб незаметно. Ещё ниже опуская голову, удивился. Почему она молчит? С тех пор, как у самых ворот их встретил своим громовым криком этот вот, размерами похожий на памятник, она ни слова ему не сказала, только взяла Женьку за руку и провела мимо, потом обогнула дом, нырнула в дверь между знакомых огромных окон, включила неяркую лампу под потолком, усадила и занялась очередным Женькиным ранением. А косматый не отступал, всё время оказываясь рядом: позади них на дорожке, обок — когда входили в задний двор, и вот теперь — загородил выход, так что и не сбежать.

Женька, конечно, попытался наладить контакт, хотя из-за выстрелов в темечке голова вся звенела. Даже какое-то «здрасти» выдавил, и сразу хотел сказать, что она вовсе не виновата, но Женя дёрнула его руку, строго велела молчать. И вот он сидит. Молчит. С мокрой тряпкой на волосах.