Ведьмины косы

– Неужели ты никак не можешь примириться с моим прошлым, Анна? – спросил он с горечью в голосе.

– Не такое уж оно и прошлое! А то, что меня ты обманул так же, как эту несчастную Вивьен, – тоже не в счёт?

– О чём ты? – не понял он.

– О твоей женитьбе на сегорийской принцессе!

– Это что ещё за ерунда? В следующем месяце она выходит замуж за престарелого короля Таль-Виерры[1], – сказал, а у самого в глазах заплясали смешинки. Анна его ревнует, а значит, неравнодушна. – Но у неё всё равно не было бы шансов. Видишь ли, я уже женат.

– Это была инсценировка.

– Инсценировка? – теперь во взгляде у него полыхнула злость. – Значит, вот ты какого обо мне мнения? – он достал из голенища кинжал и полоснул по своей ладони. – Клянусь, что свадебный обряд, проведённый в Ша-Ароне между мной и Анной, истинный и принят богами.

Порез засветился, кровь испарилась, и ладонь приняла первозданный вид.

Ричард второй раз рассёк ладонь.

– Клянусь, что с нашего знакомства у меня не было другой женщины и желания быть с кем-то, кроме тебя, – рана вспыхнула и бесследно исчезла.

Ричард говорил правду. Чистую.

Теперь он стоял и требовательно смотрел на ведьму, явно требуя ответа. Только вот что сказать?

Слов не нашлось, вместо них пришла истерика с постыдными по-детски громкими рыданиями взахлёб.

– Мама! Мама, ты чего? – из своего укрытия выскочил встревоженный Петро, а за ним, спотыкаясь и падая, спешил более никем не сдерживаемый пузатый Лютик. – Ну, не плачь... Дяденька, не обижайте её!

Так и стояли кучкой: Ричард и Петрушка обнимали ведьму, а в ногах у неё притулился маленький пушистый защитник.

На крыльцо выбежала всклокоченная Ася и запричитала:

– Ой! Ой, что делается-то! Помоги-и-ите! Убивают!

– Да не убивают, угомонись! – успокоил жену Алексей и обратился к Арете с Ричардом: – Я рад, что вы разобрались. Но, может, освободите нас? Драться не полезем, чесслово.

Ричард махнул рукой, и кусты смородины и вишни вновь стали самыми обыкновенными.

– Стало быть, муж? – спросил Глеб у Ричарда.

– Муж, – подтвердил тот, не выпуская любимую из объятий.

– А сам ты кто такой будешь?

– Ричард Ригерский, если это о чём-то говорит.

– Говорит. Отчего ж не говорить-то... – взволнованно пригладил бороду Глеб. – Ну, пойду я. Береги её, не обижай.

– Непременно, – ответил Ричард, но уже не кузнецу, а Арете.

Незаметно со двора ушли и остальные, оставив только серо-чёрного неприметного Лютика в ногах.

– Значит, пока меня не было, ты и сыном обзавелась, и щенком...