Цена мира

На какое-то время они замялись, а потом блондинка заговорила первой:

— Мы бежали от войны. Говорили, что Аскания побеждает, поэтому здесь безопаснее. Но когда мы приехали…

Она замолчала. И слово вместо нее взяла смуглая:

— Я жила в Исцене. Нас с сестрой увезли в плен во время захвата города. Здесь, в столице, нас продали в этот трактир.

— Но ведь это рабство! — от негодования Линетта повысила голос, и несколько взглядов устремилось к их столику.

Пришлось дождаться, когда Бранд закончит обмен угрожающими взглядами с любителями лезть в чужие дела, прежде чем продолжить уже тише:

— Разве вера эормингов не считает рабство пережитком Правления Зверя?

— Мы не рабыни… госпожа, — ответила смуглая, — Мы лишь пленницы войны.

— Но ведь война закончилась!

— Миледи, прошу вас, — подал голос Бранд.

И принцесса немедленно напустилась на него:

— А ты тоже хорош! Ты знал, что тут такое происходит? Ты вообще понимаешь, ЧТО тут происходит? Почему никто из вас с этим не борется?!

— Госпожа, — несмело сказала смуглая, — Мы лишь пленницы, привезенные из походов славными воинами-эормингами.

— Имеете! — прервала её Линетта, — Того, что здесь происходит, не должно быть! Много вас тут таких, «пленниц»?

Смуглая замялась. А вот блондинка ответила как-то диссонирующе-спокойно:

— Сейчас нас двенадцать. Еще четверо умерли в последние дни.

И от того, как она это сказала, Линетта на секунду потеряла дар речи.

От того, что о четырех умерших девушках она сказала как о чем-то само собой разумеющемся.

— Ваше Высочество, пожалуйста, — постарался урезонить её Бранд, — Помните о том, зачем мы пришли сюда.

— Высочество? — здесь уже ахнули обе девушки.

Вскочив со своих мест, они обе склонились в поклоне:

— Простите нас. Мы не узнали нас. Мы…

— Сядьте! — приказала им принцесса.

После чего перевела испепеляющий взгляд на рыцаря:

— Зачем бы я ни пришла сюда, риир Бранд, это МОЙ народ. Я несу ответственность за этих людей. Как дочь короля. Как жена кесера. Как та, кто приехала сюда, чтобы ПОДОБНОГО не было.

Бранд тяжело вздохнул:

— Вы допускаете большую ошибку, миледи.

Но в его голосе звучало смирение с неизбежным.

— Пусть так, — пожала плечами Линетта, — Но для меня лучше совершить ошибку, чем трусливо делать вид, что меня это не касается. Так вы поможете мне, риир Бранд?

— Помогу, — снова вздохнул он, — Только я хеленд.