Цена мира

И почему-то Бранд почувствовал, что от этих слов ему стало легче.

— Как вы… после произошедшего? — спросил он, — Если, конечно, вам не тяжело об этом говорить.

— О, совсем нет, — заверила девушка, — Кесер Ингвар… был довольно нежен и внимателен ко мне.

Ему показалось, что она говорит как-то слишком уклончиво, да и паузы в речи заметно длиннее обычного. Ох, не была она до конца откровенна, совсем не была. Впрочем, могла ли она себе это позволить? Могла ли она быть уверена, что нелестное слово, сказанное вслух, не услышат проклятые тени и не донесут до ушей её супруга?

И что ей не придется дорого за него заплатить.

— Прежде чем мы продолжим, — сменила тему Линетта, — Дайте руку.

С удивлением Бранд протянул ладонь, и острие посеребренного кинжала слегка кольнуло его палец. Выступила кровь. И почему-то показалось ему, что девушку это обрадовало.

— Я хотела спросить вас, хеленд Бранд, — вновь заговорила принцесса, отпуская его и убирая клинок, — Нападение на меня. Кто-нибудь занимается его расследованием?

Рыцарь ответил с легким недоумением:

— На вас напал демон, миледи.

Я сразил его и спас вас. На этом та история закончилась.

— Но что, если его кто-то подослал?! — всплеснула руками она, — Ведь есть ритуалы, позволяющие подчинить демона своей воле, и сделки, заключаемые на крови. Одному лишь моему мужу сколько демонов служит?

Вопрос был явно риторический. Хоть хеленд и знал, что их тринадцать — любимое число Зверя.

— Если это так, то лишь ваш муж это и мог быть, — заметил Бранд, — Он единственный известный практик черной магии во всей Аскании.

Но подобное просто немыслимо. Кесер Ингвар не посмел бы прогневить Его Величество, ставя под угрозу мирный договор. Кроме того, он сам желал этого брака, способствовал ему и даже вызвал Его Величество на поединок ради него.

На последних словах глаза принцессы удивленно расширились, но задавать уточняющие вопросы она не стала. Вместо этого сказала:

— Единственный известный. Значит, могут быть и неизвестные?

Хеленд поморщился:

— Вам ли не знать, сколько на свете тварей, грезящих новым Правлением Зверя.

Вам ли не знать, скольких асканийцев жрецы-семибожники отравили заразой колдовства, чтобы расшатать эормингскую веру.

— Наши жрецы никогда ничего подобного не делали! — возмутилась Линетта, — Они уже давно не пользуются колдовством, а лишь хранят мудрость предков. И Эормуна мы почитаем как великого героя, освободившего человечество. Мы не считаем его богом, но мы почитаем его как человека.