Отдай туфлю, Золушка!

– Спать – зло, – отозвался тот жизнерадостно. – Зачем спать, когда надо жить?

– А ты сам что, никогда не спишь?

Но мы уже подъехали. Жеребец остановился перед двухэтажным домом с уютным палисадником перед ним. От аромата множества цветов у меня закружилась голова. Матиола двурогая! Вот уж чей нежный аромат не перепутать ни с каким другим! Льняные белые шторы в окнах особняка сияли жёлтым светом.

Марион спрыгнул на землю.

– Пошли, – бросил мне.

– Ага, – уныло отозвалась я, – только шнурки поглажу.

Он обернулся.

– Дьявол! Я и забыл. Извини, малыш.

Стянул меня с конского крупа, снова закинул на плечо.

– Ты не мог бы как-то… ну… не так…

Марион от души шлёпнул меня по попе.

– На руках я только девчонок ношу. Терпи, малец, раз уж парнем уродился, – он ударил дверным молотком в металлический диск на двери. – Ты, кстати, голоден?

Мой желудок тотчас отозвался бурчанием.

– Кстати, голоден, – прошипела я, мучительно краснея.

– Отлично. Составишь мне компанию. Не привык, знаешь ли, есть в одиночестве. И бухать тоже. Ты как, вино уже пьёшь или мал ещё?

– Кто там? – донеслось брюзгливое из-за двери.

Принц повернулся к ней спиной и заколотил каблуками. Внезапно на тёмном дереве засветился маленький прямоугольник, размером с мою ладонь, а затем свет погас, но я увидела чьи-то глаза.

– Отворяй! – решительно скомандовал мой спутник, чувствовалось, что он абсолютно не ожидал отказа.

Ему и не отказали.

– Ваша милость, – закудахтал седой привратник, грохоча щеколдами. – Сейчас, сейчас… один момент…

– Я не один. Скажи ей… А, нет. Лучше о коне позаботься. Сам скажу.

Ей? И почему я не удивлена…

Дверь, наконец, распахнулась, и Марион, не говоря больше ни слова, устремился внутрь гостеприимного дома. Взбежал по довольно широкой лестнице (прямо вот так, со мной на одном плече), а затем без стука завалился в комнату.

– А… Ты не одна?

Ноэми, родная сестра Дрэз, сводная — Синдереллы.

Глава 7. Высокие отношения

Я вывернулась в руках принца и обернулась.

Во-первых, это была спальня. Сиренево-серо-розовая, с альковом, балдахином, тяжёлыми гардинами и камином. Во-вторых, перед этим самым камином, на шкуре какого-то пушистого и, судя по всему, большого животного, застыли в весьма откровенной позе двое.